Чтение онлайн

Столько боли читалось на лице этого умирающего старика, столько мольбы было в его уставших глазах.

— Обещаю, — сказал пораженный Грей, — обещаю.

Этой ночью Грей не смог выспаться как полагается. Его мучали сны о древних рыцарях, магах, замках и забытых королевствах. Он видел сражения, унесшие несчитанное количество жизней, видел, как на кострах сжигали виновных и невинных, видел, как зло укоренялось в сердцах людей. Затем ему снился дремучий, темный лес, который заполонили сотни и тысячи злых порабощенных неведомой силой духов, жаждущих любой ценой сорвать с себя эти незримые оковы, готовых служить ради этого, готовых убивать радидостижения своей цели. К тому же, всю ночь его донимали голоса, но он не мог понять откуда они исходят, из его снов или откуда-то из соседнего угла камеры. Эти голоса звали его, о чем-то спорили и если бы могли, то возможно и подрались.

Утро и обычный распорядок дня не принесли успокоения. Снова электрошок, снова тошнотворная еда, снова сильная рука управляющего Руквуда натренированным движением окунает и держит голову Грея в ведре с ледяной водой, снова тюрьма. Лишь мысль о возможном побеге согревала Грея изнутри.

Рик Харрис больше не появлялся ни в этот день, ни в последующие, а на допросах управляющий Руквуд все чаще смеялся, повторяя, что Грею никто больше не поможет и ему остается только признаться, чтобы по-мужски принять свою участь.

«Нужно только немного подождать. Еще один день и все». Эти слова Грей повторял себе снова и снова, но Николай не давал окончательного ответа о завершении парашюта и сам стал появляться все реже и реже, объясняя это обострившейся болезнью.

Тем не менее ничто не способно было изменить привычный распорядок жизни в Обскурите и сегодня, как всегда это бывает по воскресениям, управляющий Руквуд выступал со своим словом перед заключенными во внутреннем дворе на фоне черной башни — символа тюрьмы. Он призывал находящихся перед ним осознать и признать свои преступления, искупить их пользой для общества, которое содержит заключенных здесь и прочее, и прочее. Он всегда любил, когда его слушают, а еще больше любил, когда людей заставляют его слушать. Дальше по традиции он делал обход, облаченный в свою вычищенную до блеска парадную форму, подчеркивающую мощь его тела, силу и власть над находящимися в заточении.

В это воскресенье стоял пасмурный, душный летний день. Во внутреннем дворе все изнывали от жары, но вынуждены были слушать напыщенные речи управляющего. Николай почувствовал себя плохо и ему, одному из немногих позволили не присутствовать на этом утреннике самодовольства. Грей не раз успел позавидовать старику, буквально наощупь чувствуя влажный и душный воздух.

Закончив с официальной частью, управляющий, от доброты своей необъятной души, отпустил всех подышать свежим воздухом, не смотря на то, что каждый яро желал оказаться в холодных стенах тюрьмы, и направился на обход по территории. Даже не имея под руками необходимый инструментарий, он нашел способ как устроить пытку заключенным.

Грей нашел себе уединенное место в стороне на лавочке и присел, чтобы еще раз хорошо обдумать свой план побега. То, что это необходимо совершить обсуждению больше не подлежало. Рик Харрис как сквозь землю провалился, а пытки с каждым разом становились все невыносимее и Грей просто боялся однажды сорваться и напасть на пытавших его, за что, естественно, его снова отправили бы в карцер, в этот раз уже бессрочно.

Рядом, на скамейку, по обыкновению приземлился паренек, которого Грей спас от уголовников почти месяц назад.

«Странно, а я ведь так и не поинтересовался, как его зовут, вот только нужно ли это узнавать в последние дни?»

Не успел Грей что-либо решить, как к ним подошли пятеро заключенных, все как на подбор высокие, лысые, крепкие, очень похожие на тех, с которыми Грей подрался в столовой:

— Эй, это ты Грей? — начал один из них.

— Я, — чувствуя неладное ответил он.

— Мы пришли передать тебе привет от наших друзей, — у двоих из лысых в руках появились заточки, и они все разом, оттолкнув в сторону мешавшегося паренька, набросились на Грея.

За все те дни, что Грея выпустили из карцера, он успел окрепнуть, но недостаточно, чтобы сравниться по массе с напавшими на него противниками. Любому из них он уступал чуть ли не в два раза по весу, зато в скорости давал фору любому. Отводя мощные и смертоносные удары в сторону, Грей перекатывался и наносил свои, хоть не такие сильные, но точные и чувствительные удары руками и ногами.

На этот раз с ним дрались не дилетанты, а подготовленные люди, но им было не угнаться за Греем.

«Быстрее, быстрее, быстрее!» внутри себя твердил он, и казалось это действовало, он уворачивался, практически одновременно ударял и снова уворачивался, крутясь словно юла. За начавшимся представлением собрались понаблюдать все, кому не лень, в том числе и управляющий, стоявший позади остальных и явно переживающий за здоровяков.

Получив ощутимый удар кулаком в лицо, Грей оступился, и один из лысых схватил его и заломив руки за спину попытался удержать парня, но Грей, подпрыгнув и перевернувшись через себя заехал ему в кувырке ногой в ухо от чего здоровяк рухнул. Остальные ничуть не опешив продолжили наступление. На мгновение зазевавшись Грей упустил одного из противников из виду и тот зашел ему за спину с заточкой.

— Сзади! — пронзительно взвизгнул парнишка, недавно спасенный Греем, указав на подлеца и здоровяк с заточкой повалился на землю в частых конвульсиях, а по всему внутреннему двору разнеслась сирена, возвещающая о магической активности.

Тут же, как из-под земли возник управляющий Руквуд и четверо охранников с мечами на изготовку.

— Этих двух живо в карцер, — указывая на Грея и парнишку сказал управляющий.

— Что? При чем здесь я? — вырвалось у изумленного Грея.

— Я лично видел, как вы оба использовали магию, — ехидно улыбаясь сказал управляющий и повторил, — видел при свидетелях.

На глазах у перепуганных заключенных их скрутили и повели с внутреннего двора.

— Но я же делал все, как вы просили, управляющий, — плача начал восклицать паренек рядом с молчаливым Греем, — прошу, не нужно вести меня в карцер! Я не хочу быть магом! Пожалуйста, отпустите меня! Я не хочу быть таким!

Но его только двинули эфесом меча по голове, и он обмяк на руках охранников. Коридорами и переходами Грея и парнишку привели к одной из лестниц черной башни и начали подъем.

Неужели, оказавшись так близко к свободе, все мечты разрушатся? Ведь на этот раз его точно никогда не выпустят, и он навсегда останется во тьме. А возможно в этот раз вслед за карцером последует казнь, но вначале его хорошенько помучают. Можно попробовать бежать, но что из этого выйдет? Бессмысленное трепыхание рыбы на льду. Но быть может рискнуть? А если работа Николая не окончена?

Пока Грей решался, парнишка, незаметно для всех очнувшись, каким-то чудом освободил одну руку от одного охранника, и затем до крови укусил другого, чем заставил себя отпустить. Он отпрыгнул на одну ступеньку выше, взмахнул руками и по охранникам, конвоировавших их, пробежали мелкие желтовато-белые всполохи и они, как подкошенные, попадали на ступеньки лестницы, мелко сотрясаясь, гримасничая и закатывая глаза под вновь взвывшую сирену.

— Нам нужно бежать, — оглядываясь сказал парнишка, потирая окровавленный ушиб на голове.