Пламя потухшего вулкана. Воспоминания бывшего российского саентолога
Шрифт:
В самом начале восьмидесятых Саентология уже была вполне оформившейся религией. Тем не менее, ЛРХ, как истинный гуманист, задумался о том, что в современном, высокоразвитом и прагматичном обществе не существует достойного ориентира, который бы всем людям Земли, независимо от того, являются ли они саентологами, приверженцами иных конфессий или атеистических взглядов, служил образцом поступков, называемых обычно «правильными», и обличал их противоположность. В поисках решения этой общечеловеческой проблемы однажды Рон собрался и куда-то уехал. На некоторое время он с головой погрузился в светские «джунгли», ведя свое исследование, о ходе которого не знали даже самые преданные ему члены Морской организации (обычно Коммодор держал их в курсе проводящихся разработок)… Такова предыстория увидевшего свет в 1981 году нерелигиозного морального кодекса «Дорога к счастью». Двадцать одна сентенция блистала жемчужинами нравственности, отражающей мудрость тысячелетий наряду с современными нормами приличия и разумности. Некоторые состояли из ряда близких по смыслу правил и каждое неизменно сопровождалось небольшим доступным пояснением. Вот эти предписания (разумеется, без комментариев, присущих каждому из них в оригинале):
«1. Позаботьтесь о себе» [18; с.7].
«1–1. Заболев, позаботьтесь о себе» [18; с.7].
«1–2. Содержите тело в чистоте» [18; с.7].
«1–3. Позаботьтесь о своих зубах» [18; с.8].
«1–4. Правильно питайтесь» [18; с.8].
«1–5. Отдыхайте» [18; с.8].
«2. Будьте умеренны» [18; с.9].
«2–1. Не принимайте наркотиков» [18; с.9].
«2–2. Не злоупотребляйте алкоголем» [18; с.10].
«3. Будьте разборчивы в половой жизни» [18; с.11].
«3–1. Будьте верны своему партнеру» [18; с.12].
«4. Любите детей и помогайте им» [18; с.15].
«5. Уважайте родителей и помогайте им» [18; с.19].
«6. Подавайте хороший пример» [18; с.21].
«7. Стремитесь жить правдиво» [18; с.23].
«7–1. Не распространяйте ложь, приносящую вред» [18; с.24].
«7–2. Не давайте ложных свидетельств» [18; с.24].
«8. Не убий» [18; с.25].
«9. Не делайте ничего противозаконного» [18; с.27].
«10. Поддерживайте правительство, созданное и работающее для народа» [18; с.31].
«11. Не причиняйте вреда человеку доброй воли» [18; с.35].
«12. Берегите и улучшайте окружающую среду» [18; с.37].
«12-1. Хорошо выглядите» [18; с.37].
«12-2. Держите в чистоте и порядке своё жилье и рабочее место» [18; с.38].
«12-3. Помогайте заботиться о сохранении нашей планеты» [18; с.40].
«13. Не укради» [18; с.43].
«14. Будьте достойны доверия» [18; с.45].
«14-1. Держите данное вами слово» [18; с.46].
«15. Выполняйте ваши обязательства» [18; с.49].
«16. Будьте трудолюбивы» [18; с.53].
«17. Будьте компетентны» [18; с.55].
«17-1. Смотрите» [18; с.57].
«17-2. Учитесь» [18; с.59].
«17-3. Практикуйтесь» [18; с.65].
«18. Уважайте религиозные верования других» [18; с.69].
«19. Старайтесь не делать другим того, чего бы вы не хотели себе самому» [18; с.73].
«20. Старайтесь поступать с другими так же, как вы хотели бы, чтобы поступали с вами» [18; с.77].
«21. Успеха вам и процветания» [18; с.87].
Спустя некоторое время после первой публикации принявшая брошюру на ура общественность потребовала сделать этот моральный кодекс легко доступным всему миру, и для этой цели в 1984 году была создана специальная, отдельная от Церкви организация — международный благотворительный фонд «The Way to the Happiness» <18; с.94>.
Моя история с распространением книг «Дорога к счастью» и помощи одноименному фонду началась в дни утраченного сочувствия саентологическому вероучению, после ухода из «Сент-Хилла». Я не считал нужным возвращаться с раскаянием, однако мне хотелось делать что-то полезное для мира, поэтому я постоянно помышлял о реализации своих духовных стремлений.
Впервые о «Дороге к счастью» я услышал, помогая «Центру знаменитостей», и даже подарил тогда несколько книг своим домашним. Однако все, с кем мне тогда приходилось беседовать о фонде, рассуждали о нём немного свысока, поясняя, что всё это, конечно, замечательно, но, поскольку с религией никак не связано, то и польза от такой деятельности несравнимо меньше, и увлекаться ею в ущерб занятиям Саентологией мягко не советовали. Теперь же этот минус превращался для меня в большущий плюс: идея самостоятельной организации, связанной с личностью Рона Хаббарда, но стоящей в стороне от всех религиозных заморочек, только привлекала. Я удосужился поинтересоваться правами на книгу, которые в данном случае принадлежали не как обычно Центру религиозных технологий, а Библиотеке Л. Рона Хаббарда, что в моем понимании подтверждало независимость фонда от Церкви. Наконец, надпись на задней обложке гласила: «Это, наверное, первый нерелигиозный моральный кодекс, написанный Л. Роном Хаббардом, как индивидуальный труд, не являющийся частью какой-либо доктрины. Любое переиздание или индивидуальное распространение этой книги не подразумевает связи или спонсорского покровительства со стороны какой-либо религиозной организации. Таким образом, государственным учреждениям и их работникам разрешено распространять эту книгу в качестве нерелигиозной деятельности» [18; обложка, оборотная сторона].
Поводом к активности стал случай, произошедший со мною весной 2003-го. Поздно вечером я возвращался с работы домой, меня остановил паренек, и угрожая пистолетом, забрал все деньги. Тогда я подумал, что если бы книга «Дорога к счастью» имелась в каждой квартире нашего района, то, возможно, ее предписания повлияли бы на этого преступника и случившегося могло бы не произойти. Мысль тут же вылилась в намерение исправить существующее положение, и я начал действовать.
Воспользовавшись, при первом удобном случае, компьютером своей двоюродной сестры Ирки, я вышел в Интернет и, отыскав сайт Санкт-Петербургского фонда «Дорога к счастью», написал электронное письмо его Президенту — Лагунову Семену. Во-первых, я рассказал о своем намерении распространять книги в своем районе, а во-вторых поделился планами на будущее и связанной с ними возможностью проведения музыкальных благотворительных мероприятий. Через несколько дней мною был получен ответный e-mail с номером мобильного телефона для связи, по которому я вскоре позвонил и договорился о встрече. Оказалось, своим помещением организация не располагала, поэтому ехать пришлось по знакомому адресу: Лиговский проспект, дом 33.
Семен Лагунов оказался высоким мужчиной лет пятидесяти, которого я не раз видел до этого в Центре среди саентологов, только общаться как-то не приходилось. На нем была яркая желтая бейсболка с зелененьким треугольничком — символом Дианетики, крупный значок с эмблемой фонда, соседствовавший со значком члена МАС на лацкане серого потертого пиджака и черная сумка на ремне, под завязку набитая всякими печатными материалами. Мы присели за свободный стол в зале для тестирования. Я сразу сообщил, что более не разделяю религиозных взглядов ЛРХ и еще раз поинтересовался по поводу независимости фонда от их прямого влияния. Семен заверил, что это именно так, добавив, правда, о сотрудничестве и координации некоторых действий с саентологическим центром, что в определенных рамках казалось вполне разумным. Своих убеждений Семен явно не скрывал, но, учитывая, что фонд был открыт для представителей всех религий и что именно Рон Хаббард был основателем как его, так и Саентологии, наличие Президента—саентолога также было вполне закономерным. Оказалось, что официально организация здесь действует всего-навсего чуть более полугода и постоянными активными помощниками, не говоря уже о штатных сотрудниках, похвастаться пока не может. Семен все тянул один, привлекая в переменах болтающихся по Центру добровольцев, случайных спонсоров, а также безнадежно вызванивая занятых по горло своими личными делами учредителей. В конце нашего разговора Семён презентовал заочный курс «Дорога к счастью», в котором подробно рассматривалось каждое предписание, их применение, давались различного рода упражнения для усвоения материала. Мне показалось это полезным и, через несколько дней, я приступил к его прохождению, параллельно размышляя, как лучше поступить с шестьюдесятью приобретенными книгами.
В самом простом случае можно было покидать их в почтовые ящики, а в самом экстремальном — звониться в квартиры и вручать лично в руки, подобно тому, как это делают свидетели Иеговы. Остановился я все же на почтовых ящиках, но дополнил идею сочинением типового письма, которое вместе с книгой предполагалось запечатывать в каждый конверт. Получилась этакая золотая середина.
Поразмышляв, что неплохо бы как-то отмечать для себя места и количества моих благодеяний и вообще событий, так или иначе связанных с фондом, я завел большую тетрадь, которую назвал «Книгой учета деятельности по распространению морального кодекса „Дорога к счастью“» или просто «Книгой учета». Вот некоторые из самых первых записей:
«Июнь-июль 2003 г.
Я лично вручил книгу „Дорога к счастью“: сестрам Лене и Жанне, Жанниному мужу — Косте, Оксане Шошиной, Юре — брату Оксаниного парня, бабушке, маме, Сергею, Ире, Роме Афонасьеву, Васе, мальчику-беженцу Антону».
«31 июля 2003 г.
Встретил днем на Киевской Рому Афонасьева. Он сказал, что почитал книжку, которую я ему подарил. Поболтали. В целом ему очень нравится то, чем я занимаюсь и что сотрудничаю с фондом „Дорога к счастью“. Ему интересно. Мне было очень приятно».
«11 августа 2003 г.
Знакомлюсь в метро с девушкой Соней. Она иногда приходила покупать что-нибудь в „офис“, где я работаю („офис“ — маленький магазинчик в банке у Кировского завода). Соня учится на 4-м курсе института. Работает каким-то диспетчером, еще кем-то и менеджером по рекламе. Я рассказал ей, что хочу быть музыкантом и распространяю в своем районе книгу „Дорога к счастью“. Дарю ей книгу».
«15 августа 2003 г.
В рамках последнего упражнения курса „Дорога к счастью“, я дарю три экземпляра книги (один подписанный и два — чистых) Татьяне Михайловне — нашей новой сотруднице, которая подменила меня в „офисе“».
«4 сентября 2003 г.
В районе 13 часов я распространил у себя во дворе 163 экземпляра книги „Дорога к счастью“. Это дома по Киевской улице 12, 14 и дальняя парадная 16, дома, противоположные им, по Смоленской улице, и все парадные в этих дворах, за исключением моей (т. к. тут я уже распространял письма в июле) и следующей парадной (где торгуют из-под полы водкой) — на нее не хватило книг и писем. Тем не менее, это первое крупное распространение!»
«20 октября 2003 г.
Когда мы с Семеном шли с акции ГКПЧ, я увидел двух мальчиков, и мне показалось, что один издевается своими поступками над другим, который помладше. Тогда я подошел к ним и подарил по одной книжке „Дорога к счастью“. Они были довольны».
Ещё в августе Семен многократно говорил о необходимости расширения деятельности Фонда, приводя в пример чтение лекций в школах и на различных предприятиях. У него даже имелась специальная брошюрка, называвшаяся «Методическим пособием для проведения уроков по книге „Дорога к счастью“», которую я приобрел всего лишь ради любопытства, но именно она и породила грандиозную мысль (во всяком случае для меня она казалась такой). Я вспомнил свое житие в гимназии «Грейс» и сразу подумал: «Вот где нужен нерелигиозный моральный кодекс!».
Я вместе с Серым перевелся туда в начале восьмого класса. Гимназия представляла собой закрытое заведение, поэтому там мы стали учиться и жить. Находилась она за городом, в очень красивом, историческом месте близ Финского залива — великокняжеской усадьбе Михаиловка, расположенной между Стрельной и Петродворцом. Домой нас отпускали только раз в неделю на выходной. Первые месяцы, конечно, было нелегко (тогда нас вообще никуда не отпускали), но это имело и определенную пользу, поскольку позволило сосредоточиться на учебе, так что уже к новому году я смог заметно подтянуть свои школьные знания. Помимо уроков нас возили по музеям, разным достопримечательностям, в филармонию. Почему-то очень запомнилась экскурсия в университет близ Петергофа, где показывали самую большую в стране аэродинамическую трубу. Часть летних каникул прошла в плановой поездке по «Золотому кольцу» России. Я увидел Суздаль, Владимир, Москву, наконец. Серега даже в Америке потом побывал перед выпуском, но я к тому времени уже учился в другом месте.
В тот год, когда мы пришли, она только-только открылась, причем еще неофициально. Распахнуть двери учебного заведения без желающих в нем обучаться по закону было нельзя, а гарантировать получение государственных аттестатов можно было, только имея лицензию. Другое щекотливое обстоятельство состояло в том, что гимназию основала южнокорейская протестантская миссия, и поэтому, помимо обучения, в ней ставилась цель приучить нас к соответствующим религиозным традициям. Обеспеченных родителей такая картина отпугивала и набрать первых учеников оказалось непросто. Чтобы завлечь желающих пристроить своих чад, поток 1994 года, в качестве исключения, объявили полностью бесплатным, пообещав урегулировать к выпуску все формальности с Министерством образования. Результат не заставил себя ждать, и к началу октября сорок пять пацанов угодливо вышагивали строем, на радость основателю. Пастор пытался лично следить за становлением своего детища и даже поселился на чердаке учебного корпуса, в неприветливой комнатке с маленьким окошком под потолком, но по-русски он не понимал, показуха царила даже на уровне администрации, поэтому сложно сказать, имелось ли у него сколько-нибудь реальное представление о существующем положении дел. Большинство ребят, мягко говоря, плевать хотели на религию, нечасто проявляя даже элементарное мирское уважение. На фоне внешней праведности те, кто посильнее, били слабых, отбирали личные вещи, некоторые личности водку хлестали и даже план покуривали перед молитвами. Особенно больно вспоминать, когда во время проповеди пастор отворачивался, а ему за спиной факи показывали — все-таки он хотел для нас добра и немало его сделал. Наряду с этим беспрестанно велась внутренняя и «витринная» пропаганда, вещавшая, что мы — избранная Богом элита, будущие лидеры, президенты страны, и так далее. Было на редкость отвратительно. На следующий учебный год расхваливаемое и действительное разверзлось в моем сознании такой широкой пропастью, что в неё провалилось даже качественное образование, и у меня началась глубокая депрессия. Два раза я устраивал ночной побег домой, пытаясь выразить протест, но никаких основополагающих реформ это не повлекло. Директор — Юрий Владимирович — меня понимал, но ничего поделать не мог, так как сам был лишь пешкой, осуществлявшей большие планы религиозного начальства. После какой-то очередной выходки «братишек» я пришел к нему со слезами на глазах и дрожащим голосом уговорил меня отчислить. Спустя некоторое время, уже возвратившись в старую школу, где я учился до восьмого класса, у меня появилось намерение поступить в «грейсовскую» духовную семинарию, дабы после ее окончания распределиться оттуда в гимназию и с позиций накопленного опыта поправить там положение дел. Я даже приезжал по этому поводу на переговоры к Александре Петровне — переводчице пастора, но вскоре меня ослепил свет вспыхнувшего солнца Церкви Объединения и устремления переместились в другом направлении.