Чтение онлайн

— В том городе, — продолжила Силана, — люди жили от мгновения до мгновения. Ели кошек и собак, держались как могли. Мы все уговаривали себя: еще немного, и придет подкрепление. Еще чуть-чуть. Нас держала вера в чудо, потому что кроме этой веры уже ничего и не оставалось.

Она говорила не о том, что хотела ему рассказать, и Калеб наверняка злился и не понимал, а Силана возвращалась в то время, которое так отчаянно хотела забыть и не могла остановиться. Снова вспоминала — омерзительный запах в городе, изможденные лица, тела, накрытые мешковиной. Крепостную стену и черные аравинские войска за ней — как полчища насекомых.

— Я не знала, продержится ли город, если я останусь, — тихо признала Силана. — Но понимала, что нет, если я сбегу. Несколько тысяч человек, Калеб. Людей, которых я знала, людей, которые в меня верили и которые на меня рассчитывали. С кем-то мы воевали вместе, кто-то был слишком слаб, чтобы защитить себя сам. Ты ненавидишь меня, и ты прав. Когда я решила остаться, в тот момент, когда я сделала выбор, я знала, чем все закончится.

Он сглотнул, посмотрел на стакан снова, а потом опрокинул его залпом:

— Я не хочу об этом слушать.

— Еще немного, — попросила она. — После тебе станет легче.

Он рассмеялся, горько и угрюмо, а она подумала, что уже много лет не видела, как он улыбается.

— Легче? Вот это вряд ли. Но ты договаривай, раз уж заплатила.

— Пламя Майенн, Калеб, это не просто сила способная исцелять, — она не могла в тот момент смотреть на него, и отвела взгляд. За окном снова шел снег, бился мелким крошевом в стекла. — Это огонь, который может сжигать заживо. И огонь на войне оказался нужнее, чем способность исцелять, — она пожала плечами, — командир Гийом подговорил нескольких солдат, чтобы они напали на меня. Я испугалась, и я использовала пламя. И после убивать стало намного проще, чем спасать.

Легко было представить, что снег за окном — это пепел. И услышать отголоском прошлого — рев пожара, неистребимый запах гари.

— Поначалу я пыталась считать. Сколько человек сожгла, скольких убила. А потом сбилась. Знаешь, иногда просто люди стоят так близко, что не разобрать… сколько их. Пять? Семь? В пламени плохо видно.

Калеб молчал.

— Дело не только в том, что я не вернулась к маме, Калеб, — тихо признала она. — Та Силана, которую ты знал, не вернулась вообще. Она осталась там, под пеплом и сажей. Я говорю это не для того, чтобы ты пожалел меня.

— А зачем? — он вскинулся, и глаза у него были больные, отчаявшиеся. — К чему говорить мне теперь?

Она медленно встала, подошла к нему, ожидая чего угодно — что он ударит, что он огрызнется. Калеб пах выпивкой и горечью, человека, который близких.

Силана протянула руку, осторожно коснулась его плеча, потянула на себя.

Калеб напрягся — он мог оттолкнуть, и его тело вибрировало от напряжения. Но он не оттолкнул.

И она вспоминала, когда они были детьми — сколько бы он ни злился, что бы не делала Силана, Калеб мог кричать на нее, но никогда не мог от нее отвернуться.

И теперь он просто закрыл глаза и уткнулся лицом ей в живот.

— Мне так жаль, что я к тебе не вернулась, Калеб, — сквозь ком в горле шепнула Силана. — Так жаль, что ты потерял нас с мамой. И я ничего не могу предложить тебе взамен, я изувечена и сломана, но я очень тебя люблю.

Он потянулся медленно, будто во сне, обхватил ее руками, пальцы впились в ее спину.

— Ненавижу тебя. Ирбис, как же я тебя ненавижу. Ты бросила нас, ты отвернулась…

— Прости, Калеб, — она сморгнула слезы и погладила его по волосам. — Прости, что я не справилась.

— Я тебя уничтожу… Я., — он запнулся, его затрясло. И Силана чувствовала, как ненависть уходит из него. Уходит навсегда.

— Нет, — просто сказала Силана, прижала его к себе крепче. Как же она скучала по нему, как же он был ей нужен все это время. Ее единственный, ее озлобившийся, ее запутавшийся брат. — Я знаю, от этого намного больней, но ты все еще меня любишь.

***

— Я что-то упускаю, — сказал Каро, и его спокойный голос заставил Джанну замереть, отложить книгу в сторону. Они вернулись домой, и Каро устроился в гостиной работать. Он разбирал бумаги, которые ему принесли утром, и не раз говорил Джанне идти спать. Она отговаривалась тем, что не хочет, бездумно смотрела в расплывающиеся перед глазами строчки, и знала, что все равно не сможет уснуть.

Каро работал молча и сосредоточенно, и было видно, что для него это привычно. Жить и дышать своим делом, полностью сосредоточиться на нем, и не обращать внимания ни на что вокруг.

— Я упускаю что-то очень важное, — повторил он задумчиво, откладывая бумаги, и Джанна спокойно кивнула:

— Вам нужен взгляд со стороны.

— Мне нужно избавиться от Вейна, но он раз за разом опережает меня на шаг, — Каро сцепил пальцы, усмехнулся. — Мне приходится обороняться, и я никак не найду возможность напасть.

Они сидели напротив. Каро за столом, а Джанна в кресле у окна, и белый, будто молочный утренний свет лился сквозь прямоугольные стекла. И Джанне казалось, что все это с ней уже когда-то было. Давно, в какой-то прошлой, забытой жизни.

Каро фыркнул и добавил:

— Будет забавно, если вы поможете мне понять, в чем я не прав.

— Потому что я обычная женщина? — спокойно спросила она.

— Потому что вы не агент. Обычной я бы вас не назвал.

Она помолчала, подбирая слова. Складывая в голове общую картину — действий Вейна и Каро, последствий. Манеры мыслить.

Каро искал в собственных поступках ошибки, и, должно быть, думал, что именно из-за этих ошибок уступает.

Но если он и ошибался, Джанна этого не видела.

— Вы во всем правы и действуете разумно, — она пожала плечами. — Именно поэтому ему легко просчитывать ваши действия. Вейн понимает вас, а вы его, и каждый бьет по больному. Будто все это игра в шахматы. Ход за ходом.

— Но я проигрываю, — жестко заметил Каро. — Думаете, это потому что я худший игрок?

— Нет, просто вам приходится защищать не только короля.

Он замер, посмотрел на нее удивленно, будто не ожидал этого.

— Вейн использует связи людей, угрожает их близким, — продолжила Джанна. — Подставляет, используя семью. Он действует не напрямую, и поэтому его действия сложнее предсказать.

Он дернул уголком губ — то ли в усмешке, то ли в гримасе:

— Я бы не постеснялся втянуть и его близких, но, увы, у Вейна только подчиненные и союзники. Даже любовницы постоянной нет.

Джанну это не удивляло, она только заметила:

— Это к лучшему. Если он так преследует посторонних людей, страшно подумать, как бы он добивался любимую женщину.