Чтение онлайн

— А если пациент наделён Даром, но ещё не пробудился, то морфист занимается инициацией пациента. Хиропрактик только подчищает. По мелочи. Если возникает необходимость. Организм, достигший первого ранга одарённости, сам себя излечит.

— Заза, — вкрадчиво произнёс я. — Ты же в курсе, что я учился в гимназии Эфы?

— Да, и что?

— Сложно инициировать пробуждение. Некоторые так и не переходили с нулевого ранга на первый, потому что не осваивали глубокую медитацию. И это нормотипичные дети! А у нас аутистка.

— Поэтому и работает морфист.

— Но ей пять лет!

— Я же не сказал, что будет легко, — пробурчал Заза. — У неё проблемы в ядрах мозжечка, аномально увеличены нейроны. И да, рядовой снотворец не справится.

— Джан?

Теймурадзе покачал головой.

— Тогда кто?

— Возможно, её отец. А вообще, необходимый опыт есть у Ярика.

Я скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на эскулапа.

— Шутишь. Он же боевой морфист.

— По-твоему, он всегда убивал людей во сне? Поговори с Демоном, он тебе много всего интересного расскажет.

— Хочешь сказать, Ярик уже инициировал людей?

— Насколько мне известно, дважды.

— Хм, — я задумался. Выглядело всё сомнительно, но целитель был уверен в своих силах. — Набери-ка его. И сюда позови.

Телефонные кабели между построенными домами я проложил сразу. Так что импровизированный медпункт был связан с казармой и ещё несколькими важными объектами, включая Бродягу. Единственный нюанс — в казарме аппарат был только один, у дежурного. Пока мы ждали Ярика, я успел обдумать то, что меня смущало.

Во-первых, у нашего доморощенного хиппи отсутствовало медицинское образование. А как повлияют его конструкты на неокрепший детский разум… никто не знает. Во-вторых, большая часть пробуждений претендентов связана с подростковым периодом. Или с экстремальными условиями, в которые попал одарённый. Регина, например, спасалась от падения, вывалившись из окна. А вот случаев перехода на первый ранг в пять лет я не знаю. У Феди надо спросить, он мог.

— Идёт, — сказал Теймурадзе, бросив трубку на рычажки.

— Слушай, — я решил таки высказать свои опасения. — Я не хочу навредить девочке. Это же ребёнок. И теперь она в моём Роде. Мы…

— Не навреди, — перебил Заза.

— Что?

— Не навреди. Главный принцип целительства. Я осознаю груз ответственности. И ты, Сергей, знаешь мои принципы. Поэтому я связался через Ольгу с Яриком, и тот сбросил мне часть своих воспоминаний.

Я ошеломлённо молчал.

— А сразу чего не сказал?

— Так ты и не спрашивал.

— Хм… И что у него за воспоминания такие?

— Вот сейчас и узнаешь.

В кабинет боевой морфист завалился со своим фирменным «здарова, чувааак!», дал мне «краба» и предложил «курнуть чего-нибудь для просветления», но я благоразумно отказался. Такая себе реклама для пробуждающего, но мы начали разговор. И, слово за слово, я выпал в осадок. Оказалось, что на войне (Ярик не уточнил, какой именно), им с «корешем» надо было выходить из окружения, а тот всё ещё был «нулёвочкой». А папа у него — левитатор. Наши герои зашились в каком-то сарае, решили там переночевать. И Ярик, ради прикола, приснился своему другу, перепугал его до усрачки, «и тот, сука, взлетел». Ну, и вытащил обоих по воздуху, через реку.

Я стал задавать уточняющие вопросы, и выяснилось, что таки да, есть теория, согласно которой правдоподобный конструкт, неотличимый от реальности, может инициировать пробуждение. Ярик знал о таких вещах, а его учитель даже кого-то «поднимал» в сновидениях.

— А второй раз? — уточнил я.

И я узнал про второй раз.

Там уже была не война, а чистый бизнес. Знакомые знакомых, прослышав про тот случай с левитатором, привели к Ярику своего сына, выложили большие деньги и сказали, что заплатят больше, если мальчик станет одарённым. А там у пацана ещё какие-то проблемы со свёртываемостью крови имелись. А исполнилось мальчишке семь лет на тот отрезок времени.

— Скинь образы, — попросил я.

— Да не вопрос, — пожал плечами хиппи.

Мы подключили к консилиуму Ольгу, и вскоре я получил фрагменты чужих воспоминаний. Которые, мягко выражаясь, загнали меня в шок.

Гвардеец реально умел инициировать людей, наделённых сверхспособностями.

Умел.

Но, как водится, были нюансы.

Конструкты должны пугать, ставить пациента в тупиковую ситуацию. Когда или пан или пропал. И одновременно вселять веру в то, что это дерьмо происходит на самом деле. Подгонялось всё индивидуально, основываясь на предварительной «разведке». Морфист у меня был крутой, и он знал, где искать, какие ниточки дёргать. А ещё умел конструировать правдоподобные локации.

Минус в том, что ребёнок получит психологическую травму.

Почти наверняка получит.

— Но такие же фокусы проворачивают и в клиниках, — заверил Теймурадзе. — Шоковая терапия.

— Опасность есть? — я посмотрел на Зазу. — Разрыв сердца?

— Крепкое у неё сердце, — заверил целитель. — И я буду в этом сне. Чуть что — Ярик меня разбудит. Я тут же смогу оказать первую помощь.

Я вздохнул.

— Поговори с Илоной. Если даст согласие — работайте. Вытащите девочку — в долгу не останусь.

— Бро, мы и так поможем, — сказал Ярик. — Ты нам ничего не должен.

— Лишним не будет, — я встал и бросил суровый взгляд на Теймурадзе. — Под твою ответственность.

Ясновидящая согласилась провести ночной сеанс, но с одним условием — она тоже будет дежурить рядом с дочкой, подстраховывать. Пускать женщину в конструкт Ярик наотрез отказался. И добавил, что в первую ночь он проведёт исследование, понаблюдает за снами Марты, соберёт материал. А пробуждением займётся на вторую или даже третью ночь. Потому что хочет действовать наверняка.

У меня не было дурных предчувствий.

Ярик во время схватки с инквизиторами показал себя с наилучшей стороны. Да и просмотренные слепки воспоминаний говорили о том, что у парня талант.

Не успел я выйти из медпункта, как прибыл курьер Саманидов. И это была не служба, а родовой прыгун, служивший в гвардии самаркандского эмира. Мне передали материалы по агенту Батлеру, которые я сразу утащил к себе в комнату. Заперся, попросил меня не тревожить и углубился в чтение.

Подготовился эмир основательно.