Чтение онлайн

Того, чей жизненный план в первую очередь ориентирован на служение другим людям, можно назвать Работником Света. В широком смысле этот термин применим к любому, кто настроен на помощь окружающим. Хотя для того, чтобы быть Работником Света, совсем не обязательно планировать серьезные испытания, многие именно так и поступают. Такие души ставят перед собой сложные препятствия, чтобы энергия их преодоления пошла на пользу всему обществу. Эта программа ничем не лучше (и не хуже) любой другой. С учетом того количества перевоплощений, через которое предстоит пройти каждому из нас, практически все в тот или иной момент смогут выступить в этой роли.

Конечно же, мы планируем жизненные испытания и для собственного развития. Наши души усваивают очень много в период между воплощениями, но для того, чтобы уроки эти запомнились навсегда, необходимо проработать их на физическом плане. Обучение в духе можно уподобить школьным занятиям, тогда как жизнь на Земле сопоставима с практической работой. Вот почему опыт воплощений поистине бесценен для души.

Наконец, вне зависимости от характера испытаний, каждый из изученных мною планов базируется на концепции любви. Души с самого начала настроены свободно отдавать и принимать любовь — даже в тех случаях, когда душа соглашается сыграть «негативную роль», чтобы стимулировать развитие другой души. Кроме того, многие души действуют из желания вспомнить любовь как таковую. Фактически, каждый из нас и есть эта любовь. К такому выводу меня подтолкнули не только проведенные исследования, но и опыт личного откровения — того, что было описано мною в предисловии. Жизненные испытания позволяют нам гораздо глубже познать любовь во всех ее проявлениях — как сочувствие, прощение, терпимость, мужество, не-осуждение, гармонию, приятие и доверие. Опыт земного постижения любви может также носить характер понимания, участия, искренности, веры, благодарности и смирения. Любовь — это главная тема планирования на уровне души, а значит, и главная тема этой книги.

Воплощаясь на физическом плане, мы на время забываем о своей истинной природе. Забываем о том, что мы есть любовь. И лишь затем, с возвращением внутренней памяти, наша любовь начинает озарять своим светом все вокруг.

Вот для этого, как мне кажется, мы и приходим на Землю.

СПИД считается одним из самых страшных заболеваний нашего времени. В настоящий момент к числу ВИЧ-инфицированных относится более миллиона американцев, тогда как во всем мире таких людей уже больше сорока миллионов. В день от этой болезни умирают около восьми тысяч человек. Лечение связано с серьезными физическими и эмоциональными нагрузками, а сопутствующее этой болезни клеймо позора способно всерьез осложнить отношения с близкими людьми. Так неужели некоторые души осознанно выбирают подобный опыт?

Когда эта книга была еще только задумана, я уже знал о том, что в числе изучаемых мною проблем обязательно будет физическая болезнь. Да и как иначе, если практически все мы сталкиваемся в своей жизни с разного рода недомоганиями? Мне хотелось знать, действительно ли души выбирают для себя опыт физических болезней. Особенно меня интересовал вот какой вопрос: планируют ли души конкретные болезни, и если да, то почему?

История Джона Элмора

Джон хорошо помнит день, изменивший всю его жизнь: 23 января 1997 года. В тот день он узнал, что болен СПИДом.

— Тогда же меня отождествили с кодовым числом, — сказал он мне.

Интересно, каково это — иметь болезнь, которая считается настолько позорной, что больному даже дается номер вместо имени? Вскоре мне стало ясно, что тема позора вообще была одной из главных в жизни Джона.

Джон Элмор родился в 1956 году в Ливингстоне, штат Алабама, — городке с населением в 2500 человек. Для южных штатов то была эпоха социальных беспорядков и расовой нетерпимости. Еще ребенком Джон, человек белой расы, слушал в новостях о событиях в Сельме, где марши желавших участвовать в голосовании афроамериканцев разгоняли с помощью брандспойтов и немецких овчарок.

Подростком Джон сообщил отцу о своей сексуальной ориентации, показав тому статью из раздела «Дорогая Эбби». В ней Эбби выражала свое восхищение человеком, который без предубеждения отнесся к тому, что его сын — гомосексуалист.

— Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовался у Джона отец.

— Что я... что я гей.

От огорчения его отец даже разрыдался.

— Неужели наш род, род Элморов, закончится на тебе? Я думаю, все потому, что ты еще не спал с женщиной. Уверен, тебе это понравится!

С матерью Джон попытался использовать другую тактику. По одному из телеканалов как раз шла реклама дневного шоу, в котором должен был участвовать гомосексуалист («Он молод. Он успешен в делах. И он — гомосексуалист. Мы намерены побеседовать с ним и его родителями»).

Джон попросил мать, чтобы та напомнила ему о шоу.

Пока Джон смотрел программу в небольшой комнатушке, мать сидела в нескольких футах от него за кухонным столом. Она занималась тем, что «лучше всего успокаивало ей нервы — раскладывала пасьянс», как вспоминал позднее Джон. «Я все время слышал, как стучали ее карты. Каждый раз, когда она клала карту на стол, раздавалось это «щелк». Щелк. ЩЕЛК. Все громче и громче», — со смехом сказал он.

Я отчетливо представил напряжение, висевшее тогда в воздухе, и крайнюю сосредоточенность на лице его матери, которая желала думать только о картах.

— В душе я надеялся, что она сядет со мной перед телевизором, но этого не произошло, — с грустью заметил Джон.

В школе Джону тоже приходилось несладко. Одноклассники, знавшие о его сексуальной ориентации, всячески изводили парнишку. Как-то раз один из учителей отозвал его в сторону и сказал: «Джон, ты же мужчина. Почему ты не ведешь себя так, как подобает мужчине?»

Религиозная атмосфера, в которой вырос Джон, также была пропитана неприязнью к гомосексуалистам.

— В какой вере вас воспитывали? — поинтересовался я.

— В методистской.

— И как смотрят методисты на гомосексуализм?

— Они считают, что это грех перед Богом.

— Какой веры придерживалось большинство жителей Ливингстона?

— Баптистской.

— И что же думают эти люди о гомосексуалистах?

— Утверждают, что те будут гореть за свой грех в аду, — рассмеялся Джон. — Баптисты всегда отличались воинствующей нетерпимостью.

— Джон, больше всего меня поражает в этой истории то, — заметил я, — что вся ваша личная жизнь была исполнена позора — «благодаря» школе, семье и религии. Вдобавок, вы выбрали для воплощения место, где публично поносились целая раса людей. (Мои исследования однозначно указывали на то, что души сами выбирают родителей, а также место и время рождения.) Такие понятия, как стыд и позор, сопровождали вас на протяжении все вашей жизни.

— Вы правы, — согласился Джон. — Этому не было конца. Моя семья, мой город, вся моя эпоха были отмечены клеймом позора.

Джон также поведал мне, что ему приходилось стыдиться резких слов, которые он слышал порой от своих партнеров. Как выяснится позже, этот аспект обретет особое значение, когда мы начнем расспрашивать Дух о тех его планах, которые были намечены на эту жизнь.

СПИД дополнил то ощущение стыда, с которым Джон прожил большую часть своей жизни. Как заметил сам Джон, первой его мыслью после установления диагноза было: «Что ж, я это заслужил».

И все же, невзирая на подобные мысли, он был в немалой мере ошеломлен.