Чтение онлайн

На подъезде к Молодому Ублюдку я обхлопал себя по просторным боковым карманам униформы. В правом лежал "Глок-31П" с семью патронами. В левом "Ментал-7", я поставил его на предохранитель, чтобы использовать в качестве временного парализатора.

Я миновал железнодорожный переезд, разделявший мегаполис и бандитский район. Теплые огни уличных фонарей и небоскребов пропали за высокой насыпью. Узкий прямой проезд между рядом серых трехэтажных построек и оградой какого-то склада вел меня к цели. Я знал, что через несколько сот метров мой фургон выедет на улицы Молодого Ублюдка.

Дом Гарсиа Пака располагался где-то в центре района. Я включил автомобильный компьютер, и на приборной доске засветился плоский квадратик дисплея.

– Молодой Ублюдок, тридцать пятая улица, дом номер 7, - сказал я.

Компьютер вывел на дисплей карту района, на ней красной мигающей точкой был обозначен нужный мне дом. Я не ошибся: Гарсиа Пак жил в самом центре бандитской клоаки.

– Так, - произнес я.
– Так...

Остановил машину, закурил и посмотрел в конец проезда.

Там, на улицах Молодого Ублюдка, в этот час, знал я, на каждом углу стоят дети поселенцев первой "постнегритянской" волны. Это огромные сутулые парни в кожаных куртках, рот у них забит жвачкой, мозги - дерьмом, в карманах кастеты. Пистолетов, будем надеяться, у них нет, огнестрельное оружие у папаш. А родители - "на деле" или дома, рядом с "мелкотой" не торчат, но мне от этого не легче. Выстрелить во "фраера", который обижает "детей", можно и из окна. А мне придется обидеть "детей", подумал я. Иначе они обидят меня. Я им не понравлюсь. Мне непонятна их психология, их одежда, их доблесть, их песни и их любовь... Нет, им я не понравлюсь.

Но мне их не миновать. Потому что за их спинами прячется Гарсиа Пак. А он мне нужен.

Я злобно выругался, выбросил окурок, врубил сирену на полную мощность, и дал по газам.

Мой фургон ворвался в район Молодой Ублюдок, как штурмовой танк. Справа и слева от меня испуганно замелькали желтые квадраты тускло освещенных окон. Редкие припаркованные автомобили при моем приближении поспешно поджимали зады. Двери маленьких магазинчиков и кафушек предусмотрительно захлопывались. Около них отирались какие-то неясные личности, и свет моих фар выхватывал из темноты их белые, перекошенные злобой физиономии. Звук сирены у местных жителей ассоциировался только с наездом полиции. А с полицейскими у них был один разговор - пуля вместо приветствия. Или нож в живот - вместо рукопожатия. Они прижимались к стенам, как будто свет фар давил на них, и поспешно запускали руки в карманы. Что в карманах - догадаться было нетрудно.

Я не обращал на этих ночных пауков внимания: пока мой бронированный фургон с воем несся по улице, они были не страшны. Расчет с сиреной оказался верным. Если бы я тихо крался по улицам, меня остановили бы в первом же квартале. А так... Бандюги, застигнутые врасплох наглым напором воя и света фар, вынуждены были инстинктивно обороняться, а когда приходили в себя, я уже пугал других идиотов за поворотом.

Но 35-ая улица приближалась. Подрулить к дому Гарсиа Пака с включенной сиреной означало галантно предупредить его о своем приезде и, как следствие, поцеловать замок двери в его квартиру и уйти ни с чем. За квартал от жилища Пака я выключил фары, мой фургон прекратил надсадно выть и сбавил ход. Я свернул в темный двор - к счастью, он оказался пуст - проехал под окнами нескольких длинных грязных пятиэтажек, миновал переполненную помойку и нырнул в просвет между домами.

И оказался на 35-ой улице. Прямо напротив дома номер семь.

Гарсиа Пак жил в панельной высотке, такой же обшарпанной и грязной, как и все остальные дома Молодого Ублюдка. Но все-таки она выделялась среди остальных строений. Здание имело не меньше шестнадцати этажей и хорошо освещенный подъезд с широкими дверями. Несомненно, высотка считалась элитарной постройкой, Гарсиа Пак себя уважал.

Ну ладно, хоть увидел одно более или менее приличное место во всем районе, подумал я. И подонков, вроде, здесь нет.

В последнем я ошибался.

Мой фургон, тихо урча, подъехал к дому и остановился. И тут же из подъезда вышли пять или шесть высоких парней и развязной походочкой неторопливо направились к фургону. За ними нехотя вываливались на улицу остальные члены компании. Все были в кожаных куртках, широких штанах, головы перевязаны цветастыми платками. По-моему, кто-то из них имел женский пол, но всматриваться мне было некогда.

"Классика!
– подумал я, поспешно выскакивая из кабины: она в такой ситуации являлась ловушкой.
– Десять рыл в темном дворе. В коже и с кастетами в руках. Как я и думал!"

– Ну ладно, мужик, мы поняли, ты заблудился, а здесь за постой много платят, понял, так что давай, гони монету, и что у тебя в тачке - сейчас посмотрим!

Всю эту дрянь одним предложением выплюнул мне в лицо самый здоровый парень, который шел впереди. Он был на голову выше меня, подошел вплотную и встал, глядя снизу вверх, что-то перекатывая во рту и часто сглатывая. Я видел, как его огромный кадык ходил от ворота куртки к подбородку.

Уткнувшись взглядом ему в шею, я разжал руку, запущенную в карман униформы, и выпустил рукоять пистолета. Потому что презрел свой первоначальный замысел использовать в схватке только оружие. Мне вдруг до ломоты в зубах захотелось врезать этому ублюдку по кадыку. По его наглому волосатому кадыку, который ничего не понимал, так же как и остальные части тела этого огромного мосластого парня, включая его лохматую нечесаную грязную башку.

– Да, братан, я понял, - сказал я. А может быть, назвал его не "братан", а "жиган" или как он меня - "мужик". Или "кореш", или "чувак" - как они там еще называют друг друга, эти ублюдки, я никогда не старался запомнить: презирал их нечеловеческий язык. Но в тот момент я назвал его так: просто не подобрал никакого другого слова.

– Да, братан...
– сказал я. И изо всех сил врезал ему по кадыку. И понял, что давно уже не испытывал такого наслаждения, как в тот момент. Парень захрипел, выкатил глаза и схватился за горло. И осел на землю. Я отскочил от него и увидел, что остальная компания уже выстроилась полукругом и стоит, готовая после удара вожака растоптать ногами мое несчастное бездыханное тело. Но топтать, оказалось, было нечего, кроме кожаной туши своего главаря.

Банда недоуменно пялилась то на меня, то на хрипящего амбала несколько долгих секунд. Этого времени мне вполне хватило на то, чтобы вырвать из карманов "Глок-31П" и "Ментал-7". "Глок" был у меня в правой руке, и его я использовал в первую очередь. Ублюдки с воплями бросились на меня, а я стал методично всаживать по одной пуле в каждый лоб. Семь низких лбов, семь злобных лбов, семь глупых лбов - семь просветляющих, семь успокаивающих, семь научающих добру пуль...

Те пятеро, кто не упал к моим ногам, резко изменили планы на вечер и бросились от меня врассыпную. Я остался один посреди неподвижных тел. Рядом со мной все еще корчился и никак не мог прийти в себя парень с огромным кадыком. Я взглянул на окна дома: ни в одном из них не показался наблюдатель. Короткая схватка не обеспокоила обитателей элитной высотки. "Глок-31П" хлопал очень даже негромко, а звериные вопли на улице ночью были в Молодом Ублюдке обычным явлением.

Я перешагнул через валявшегося на боку вожака и двинулся к подъезду. И здесь в голову мне пришла здравая мысль. Я вернулся и склонился над парнем. Теперь он не хрипел, а глухо откашливался в асфальт.