Планета Эстей
Шрифт:
– Проклятая ведьма! – вскричал я, уверившись окончательно по смыслу слов её в том, что вижу перед собою Гингему. – Ты не уйдёшь от меня!
И я прыгнул, высоко занеся свой боевой топор над троном. Но вдруг мою руку свела страшная судорога, топор выпал, а сам я упал к подножию трона.
– Глупости! – услышал я тот же голос над собой. – Так ты не заставишь трепетать ни одну из женщин... Это был первый день!
Я поднял голову и увидел, что остался в зале один. Я перевёл взгляд на изменившую мне в бою правую руку и долго, не веря ещё, смотрел как крепко сжимает она боевой, надёжный топор своими похолодевшими пальцами, вылитыми из прекрасного, чистого мрамора…
Позже пришёл Мастер Земли и, вынув боевой топор, отрубил мою правую руку и вмонтировал вместо неё кибер-протез. «Ты допустил ошибку в искусстве любви, – сказал он мне, – Любовь не приемлет насилия!» «Но я пришёл убивать, а не любить!», ответил я ему. «Напрасно, – сказал Мастер Земли, – Если завтра передумаешь губить свою любовь, то вооружись нежностью, огнём и терпением. Моргана пошла на игру и теперь её нельзя остановить, но вполне можно победить… в любви…»
…На следующий день я передумал губить свою любовь. Прекрасная властительная Моргана пришла вечером и холодно взглянула на меня. Я сказал, что готов к испытанию.
– Покажи! – сказала Моргана.
И тут же я полностью опроверг свои слова. Я оказался во вне оружии. При мне не оказалось духа нефритовой власти. «Что же, могучий воин! Я на грани священного трепета?», громко засмеялась Моргана и эхо её смеха отразилось в высоких сводах, «День второй!». Она стала пропадать в воздухе, а я с ужасом увидел, как превращается в струящийся малахит моя правая нога.
Вскоре пришёл Мастер Земли и, отрубив мне ногу, заменил её кибер-ногой. «Не достаточно согласия. Необходимо желание! – сказал Мастер Земли. – Желание жгучее как сам огнь вечности! Ты же безоружен и слаб. Твоя нежность уходит целиком на себя, твой огонь сродни мимолётной искре, твоё терпение граничит с толикой. Возжелай! И возжелай не удовольствия, а огня!»
…К вечеру следующего дня я желал прекрасного тела властительницы как истощённый пустыней жаждет капли живительной влаги. Моргана пришла с первым лучом месяца, упавшим сквозь узор оконных решёток. Взор её больше не был холоден, но не был и тёпл. Внимательно посмотрела она на меня и произнесла:
– Покажи!
Я набросился на неё в любовном порыве подобно обезумевшему тигру. И только взорвавшись страстью, я увидел, что мой порыв выглядит не лучше, чем в первый день порыв боевой. Я иссяк, как мужчина, уже через мгновенье, она же только плотнее сдвинула брови и закусила свою прекрасную нижнюю губу. Даже не произнеся ни слова, она исчезла из моих объятий, и я почувствовал, как каменной плетью падает моя левая рука, обращённая в мёртвый гранит.
Мастер Земли отрубил мне моим топором гранитную руку и вмонтировал кибер-протез. «Возьми завтра с собой чистое знание! – сказал Мастер Земли. – И сочетай его с обретённым умением. Делись нежностью, иссекай вечный огонь, будь готов вытерпеть всё. И помни – огонь иссекается лишь в содействии!»
…Я владел к вечеру дня следующего всеми известными техниками и знал всё об искусстве любви. Она пришла и в первый раз улыбнулась мне.
– Покажи!
И я показал. Время длилось, и я играл идеально в любовь. Вместе мы достигали вершин, выше которых я не мог и помыслить себе… «Это всё?», спокойно спросила она уходя. «Но ведь во всём мире нет больше ни одного знания или умения недоступного мне!..», хотелось мне крикнуть, но кричать было уже некому, и тяжело каменела моя левая нога, обращаясь в литой кремень…
«Возьми знание запредельное с собой завтра и умения перешедшие черту запрета! – сказал Мастер Земли мне, заменив мою ногу кибер-протезом. – Утрать саму возможность предела в себе. Ни огня, ни льда не оставь в себе, стань ничем и всем…»
…В пятый день я узнал и постиг то, о чём непосвящённому сообщить невозможно, а посвящённому не имеет смысла. Скажу лишь, что страх был покорен, хоть и не нужен мне. Я смотрел сразу в три стороны. Она пришла одетая в бархат тёплой летней ночи, с глазами освещающими ей путь. Она пришла и поцеловала меня. «Ну же…», послышалось мне ободряющее.
– Покажи!
Чудовищные тени любви, которая возникла между нами, метались и стонали по стенам и аркам. Мы покинули мир живущих людей и находились по ту сторону всех возможных устоев и норм… «Не хватает совсем немного…», заметила она, выскальзывая из моих объятий и растворяясь в ставшем свинцовым для меня воздухе. «Чего же?!?», крикнул я уже себе самому, и моё туловище превратилось в агат.
Мастер Земли долго копался внутри меня, отлаживая основной механизм моего нового кибер-организма. И молчал. «Не хватает – чего?», тогда не выдержал и спросил я сам. «Да никак не пойму! – ответил он, пожимая плечами. – Вроде всё на месте… А флэш-балансировка пошаливает… Может из-за охлаждения?..» Мастера Земли со мной больше не было. Я остался с собою один.
…День шестой я полностью посвятил подготовке к своей смерти.
Она пришла совсем ранним вечером, когда белые лёгкие облака ещё проплывали в светлом небе.
…А очнулся я только следующим утром, не совсем понимая за какие прегрешения меня из Эдема, куда я попал после смерти, выгнали обратно в жизнь.
Она лежала рядом, подарившая мне ночь, в которой я постиг существование рая.
– Это был образец! – сказала она. – Я показала тебе, как именно «заставляют трепетать и дрожать», если следовать твоему выражению. Надо признать, тебе не хватило совсем немногого. Но не хватило именно того, без чего весь процесс теряет всю свою высоту даже при совершеннейшей виртуозности и изощрённости исполнения…
«Надо любить… – прошептала прекрасная Моргана мне на ухо. – Любить, всецело рассеивая себя в предмет своей любви, во всё окружающее. Любить надо всем собою, всем сердцем!!!»
– И, уж конечно, любить нужно совсем без головы! – говорила Моргана, сняв с меня голову и разговаривая с ней, уже обращающейся в сиреневый аметист. – Голова порой просто мешает любви!
В ночь шестую я умер как человек. В день седьмой я воскрес как кибер-машина. Я покинул дворец феи Гингемы в сокрушительном поражении, оставив в нём где-то одним из коллекционных экспонатов бывшее моё живое тело, теперь обращённое в камень. Адель умоляла меня не принимать всё случившееся близко к сердцу и говорила, что согласна на свадьбу при любых обстоятельствах и уже не взирая на наложенные бабушкой-тётей запреты. Но у меня больше не было сердца. Я понял, что любить не смогу. И я ушёл в лес, чтобы не тревожить живые сердца напоминанием о мною утерянном. Бедняжка Адель, я слышал, и до сих пор ждёт моего возвращения. А фея Гингема и в лесу не оставила меня за мою дерзость. Она часто превращалась в Моргану и прилетала ко мне по ночам, вытворяя что-нибудь, чтобы насолить мне. И именно благодаря ей я попал в озонно-грозовой шквал без запаса активизатора, который она вытащила утром у меня из кармана и поставила на дальнюю полочку. Окислы закоротили меня настолько, что я был вынужден провести почти целый год единственно лишь в размышлениях, без малейшего движения!»
Так закончил Кибер-Дровосек свою историю. Это была грустная история, и Эйльли со Страшилой очень жалели беднягу Кибера-Дровосека лишившегося сердца. А Красная Шапочка три раза усаживала Дровосека и гладила его по металлоидной голове.
– Да, старушка была с темпераментом! – заключила Эйльли повествование Кибер-Дровосека. – И с нравом. Обязательно отыщем её на Земле!
– Разве… была?.. – удивлённо переспросил Кибер-Дровосек.
– Да. Так уж получилось… – сказала Эйльли. – Несчастный случай на производстве. Для планеты фея Гингема безвозвратно погибла на своём трудовом посту!
– Жаль… – сказал Кибер-Дровосек и на глазах его блеснули слёзы. – Я успел так привязаться к ней, и она была не только Гингемой…
– Эй! Ты что?! Выше голову, юнга! Откуда морская влага на впадинах? Погоди, а может у тебя как-нибудь случайно уже завелось сердце? – Эйльли подошла к Киберу и, хлопнув его по блестящей груди, прислушалась. А потом вздохнула: – Нет!.. Пока не завелось! Но, кажется, я уже начинаю догадываться, о чём твоя давняя мечта…
– Да, – сказал Кибер-Дровосек. – С тех самых пор я мечтаю о сердце. Может мне когда-нибудь повезет, и я смогу обрести его вновь. Ведь я знаю теперь, что такое любовь и мне не хватает только горячего сердца, чтобы самому полюбить!