Планета Эстей
Шрифт:
Маха поцарапалась мизинчиком и хитро улыбнулась.
– Маха, брысь! – рассмеялась Снегурочка, выгоняя Махину ладошку из-под животика и оправляя снежно-звёздное платьишко. – А вас, стало быть, Дедушка Мороз за мной снарядил? Это значит я и на Ёлочку опаздываю уже…
– Да, – Вика говорит. – Мы, Снегурочка, там ждали-ждали тебя возле Ёлочки! Мне, вот, шишек без тебя не дают… Пойдём скорее, Снегурочка, в Ёлочку!
– Пойдём-пойдём! – смеётся Снегурочка.
И берёт Снегурочка Вику с Махою за руки и направляется вовсе не к Ёлочке, а совсем наоборот – к Кащееву замку.
– Ой! – говорит Вика. – Снегурочка, а ведь Ёлочка там! Мы же почти дошли до неё!
– Как дошли? – улыбаясь, не понимает Снегурочка.
– Да это лесовичок всё! – говорит ёжик. – Вика с Махою ему видно сильно понравились, так он всё никак не отпустит их. Вика, отдай мне сонную палочку. А ты, Маха, давай-ка спальную скорлупку. Тогда и глянете вокруг себя…
Отдали ёжику Маха с Викою деревянную палочку, да хрустальную скорлупку, оглянулись и обмерли: стоят они чуть ли не перед самым замком Кащеевым, а по небу всему зорька алая утренняя занимается…
– Так что же мы, и не ходили никуда с тех пор как из замка вышли? – стал Вика в себя приходить.
«Ну, ходить-то ходили», отвечает ёжик, «только не далеко. Всё больше вокруг замка путь держали… Да и как вы думали в одну ночь многодневный путь одолеть? Это только вот с помощью лесовичка можно…» «Не беспокойтесь!», говорит тогда Снегурочка, «Ёлочка доставит нас к малышам вовремя, сколько бы мы здесь ни находились. Вика с Махою, давайте пойдём с Кащеем попрощаемся. А то так будет неинтересно уходить и Кащею грустно – он же вас ещё даже не видел толком». «А я пойду затейника-лесовичка отыщу, передам все благодарности ему и палочку со скорлупкой верну!», сказал ёжик.
– Снегурочка, а разве Мальчик Пламени тоже здесь? – спросила Маха, держась за правую ладошку Снегурочки, когда они втроём входили вновь в замок Кащея.
– Конечно, мы любим втроём!.. – улыбнулась Снегурочка.
Когда вновь оказались они на пороге устремлённого в небо замка, навстречу им уже ступал по коридору Кащей.
– Ой! – сжал Вика левую ладошку Снегурочки: Кащей казалось по-прежнему не видел ничего и никого вокруг, взгляд его лишь касался чуть искрящегося пространства над головой Снегурочки.
Он подошёл и встретил её нежный взгляд. Вика с Махой крепче слились с ледяными ладошками.
– У тебя неземные крылья, наше снежное высочество! – улыбнулся Кащей и, взяв в руки хрупкую талию Снегурочку, осторожно поцеловал её в ротик.
Снегурочка вздрогнула, вся чуть вспорхнула навстречу, но очень быстро, впрочем, оправилась и улыбнулась, представляя свои «крылышки»:
– Это Маха – любит цветы, Вику и над Викой смеяться. А это Вика – любит всех и космические корабли дальнего флота. Их дедушка прислал…
– Выходит, мы позабыли обо всём на свете до самого Нового Года!.. – Кащей опустился на колени перед Снегурочкой, приподнял воздушный край её платьица и поцеловал в коленку, бедро и пупок. Пупок Снегурочки чуть вздрогнул, и Кащей, поднимаясь, произнёс: – Действительно, надо спешить! Прошу вас, мои высокие гости, пожаловать в главный дворцовый покой!
Главный дворцовый покой оказался той самой горенкой, в которой Маха и Вика нашли раньше Снегурочку. Маха не совсем поняла, как может быть маленькая горенка главным покоем, а Вика просто критически осмотрел тесное, уютное пространство и поправил очки. Но что покой, то и правда покой. Где быть может и утро и день, а здесь звёзды будто сквозь стены просвечивают, да тишина – обнимающе мягкая всюду ночь…
Они присели втроём на маленький и какой-то плюшевый диванчик, а Кащей подошёл к ковру, висевшему на стене. Маха с Викой оказались сильно прижаты к Снегурочке, да ещё сиреневый котёнок бегал по всем троим, будто переливаясь. Снегурочка, обняв малышей, с трудом урезонивала их по очереди. Поэтому никто сразу и не заметил, как под прикосновениями худых уверенных пальцев Кащея стал оживать висящий на стене ковёр, приводя в движение всю комнату. Ночные травы и цветы на ковре заволновались как от дуновения лёгкого ветра, солнце засияло короной в чёрных безднах космоса и сияние изумрудных волн пролилось на все стены горенки. Очень медленно, почти незаметно, стены стали темнеть и раздвигаться…
Осторожно трогая босыми ступнями утрачивающую материальность поверхность пола, теряя остатки растворяющихся в окружающей темноте одежд, нежно касаясь кончиками пальцев вспыхивающих искр далёких и близких звёзд, Снегурочка приближалась к центру галактики, возникающей из крохотной горенки… Он сидел в чертах правильных и ждал её чутко, очень спокойно, давно… Зрители замерли уже во внимании и почти позабыли себя… Сиреневый маленький зверь вспыхнул оранжевым пламенем и скользнул по звёздам вслед уходящей Снегурочке Мальчиком Пламени… Открытый космос убрал всю условность границ…
Кащей протянул руки к Снегурочке и осторожно принял её к себе спинкою нежной и усадил на колени. Льдинка Снегурочки опустилась на горячий фаллоид и Снегурочка стала прозрачной всем своим ледяным телом. Маха и Вика приблизились и приникли глазами и ушками с обеих сторон к животику Снегурочки, а Мальчик Пламени огненнокрылым амуром взмыл к высокому солнцу над ними. Одеждой для всех теперь были лишь звёздные покровы окружающего их со всех сторон неба…
Она приобернулась чуть, он нежно коснулся её губ своими губами и они остались неразлучны. Они вели неспешную беседу лишь вихрями чистой мысли. Между тем как внизу под животиком и в глубинах Снегурочки развивалось завораживающее, живое и казалось совершенно отдельное действо.
– Расскажи мне о Земле… – попросил Кащей, сквозь полузавесы век меняясь теплом с блуждающими звёздами глаз Снегурочки. – Я наблюдаю её так давно и по-прежнему с трудом вижу и почти не понимаю на ней ничего…
– Земля рядом всегда… – не размыкая уст, произнесла тихо Снегурочка. – Над ней ветер, а в ней тишина… Почти ничего и не нужно на Земле понимать… Её счастье качает в руках…
Фаллоид нежно целовал свою возлюбленную матан в шейку, а она искала его губы своими и впитывала одинокие капельки его скупых слёз, наворачивавшихся от долгой разлуки и всё неверия в своё счастье. Тесно сжатый животиком Снегурочки, фаллоид испытывал видимое затруднение в любом движение, но к движению он и не стремился: он просто склонил голову на шейку любимой и, чуть подрагивая в чувствах, смиренно изредка всплакивал и нашёптывал что-то обворожительной матан. Матан всхлипывала в ответ и обильные воды слёз её изнеженной сентиментальности окутывали всё мужественное тело фаллоида.
Маха и Вика, прильнув губами к прозрачному животику Снегурочки, с горящими глазами наблюдали за любовным свиданием фаллоида и матан. Когда фаллоид пролил ещё одну нечаянную слезинку и толкнулся в бочок матан, Маха не выдержала и стала опускаться губками по снежно-голубой тропинке вниз к сверкающей хрустальными гранями щелке. Основание фаллоида заполняло собой почти всё пространство изснеженной льдинки, заставляя дрожать туго натянутое колечко губок Снегурочки. Маха поцеловала очень осторожно звездочку-бусинку, тесно прижатую к фаллоиду, но колечко задрожало сильней, и Маха не стала беспокоить наружных преддверий покоев легкоранимой матан. Она спустилась ниже ещё по стволу губками и нашла себе ручкой большие шары. Теперь сильней задрожал фаллоид, но Маха не стала тревожиться из-за этого. «Вика, смотри, что у меня есть!», Маха держала в каждой руке по шару, сравнивая их воздушно-наполненную тяжесть у себя на ладошках. Фаллоид вздрогнул и оказался на другой стороне шейки своей возлюбленной. «Маха, а мне!», шепнул Вика, целуя Маху в ближнюю ладошку с шаром. «Держи!», Маха передала один шар Вике, а к своему шару прикоснулась губами.