Чтение онлайн

– Но разве ты можешь чувствовать запах под водой?

– Под водой могу, а вот на земле пока не знаю – я там ещё не была ни разу…

– Ни одного разика? – Чиполлино опять приостановился с приоткрытым в удивлении ротиком.

– Ни одного! До совершеннолетия мне бабушка не разрешала, а сегодня ночью мне уже будет можно. Я поднимусь на поверхность, может быть встречу маму вольный ветер и уж точно встречу своего сказочного принца!

– Здорово! – согласился Чиполлино. – А возьмёшь меня с собой?

– Ну конечно же! Смотри, мы уже приплыли!

– Кто приплыл, а кто просто почти прибежал, – Чиполлино даже запыхался. – Русалочка, а если мне через эти губы пронырнуть – у меня вырастет хвост?

– Нет, конечно! – Русалочка погладила Чиполлино по голове в утешение. – Это Врата Ала только лишь для русалочек…

– Ну давай уже, скорее ныряй! – Чиполлино и не думал сильно огорчаться, а от нетерпения у него почёсывались ладошки, которые он старательно пытался не засовывать в кармашки из вежливости, но они сами туда залазили.

Через мгновенье у Русалочки вместо чудесного серебристого хвоста появились две чудесные серебристые ножки. Она присела на небольшую раковинку и широко развела их в стороны: «Так?». Чиполлино показалось, что он вновь запыхался после долгого бега. Дыхание его перехватило, а взгляд пытался обнять сразу всё прекрасное тело Русалочки и ещё бы прижаться к нему… Он вновь начал внепланово расти в своих комби-штанишках, но не обратил на это ни малейшего внимания, а просто стоял и в восторге пытался держать закрытым ротик.

– Можно… можно я потрогаю тебя? – глаза его полные робкой мольбы жалобно поднялись к глазам Русалочки.

– Можно, конечно! – тепло улыбнулась и одобряюще чуть покивала Русалочка.

– Всю-всю? – Чиполлино не верил своему счастью, осторожно кладя ладошки на две нежные упруго-весёлые грудки.

– Мой ты маленький! – Русалочка не выдержала прилива нежности и прижала всем тёплым тельцем Чиполлино к себе.

Он обхватил её ручонками за спинку и замер, как завороженный, будто боясь спугнуть такое количество радости пришедшееся на него одного. Сердце его билось, как бешенное, и он слышал, как где-то совсем далеко в глубине и одновременно так близко стучит ему в ответ спокойно-нежное сердце Русалочки. В штанишках между тем его рост завершился окончательным подъёмом, и как на грех в них случилась прореха. Всё что было в нём только весёлого одним ловким движением проскользнуло внутрь пещерки Русалочки, он поднял на неё встревоженный взгляд из-под грудок, но она спокойно и по очереди расцеловала его в глаза. Тогда он зарылся лицом у неё на груди, а Русалочка положила лицо на его склонённую луковую головушку. Улыбаясь, она гладила его по плечикам и по напружиненной подрагивающей попке. Ни слова, ни движения больше были совсем не нужны – медленно и упоённо они растворялись друг в друге. Чиполлино казалось, что он уходит прямо в свою любимую, нежную и прекрасную Русалочку, и под животом у него всё теплело. Он приоткрыл один глаз, увидел перед ним острую серебряную грудку, лизнул её, она вздрогнула, качнувшись, и он взял её торчащий сосочек в рот, совсем как маленький. «Хороший мой!», вздохнула Русалочка и крепче прижала Чиполлино к себе. Ладошка её скользнула под пояс его комби-штанишек, и её тёплого прикосновения Чиполлино уже не вынес: он почувствовал, как весь исчезает в своём счастье и как упруго стучит напор где-то там внизу, далеко и так глубоко в Русалочке. А Русалочка завибрировала в восторге животиком, наполняемым по края тёплым молоком, и улыбнулась, вся подавшись вверх к солнышку…

– А ещё меня все звали горе луковое! А дядюшка Чип говорил мне, что я шпингалет, – рассказывал Чиполлино уже совсем потом, когда они с Русалочкой уже раскачивались на ветвях морского багульника и лакомились его сладко-ароматными плодами. – И добавлял ещё непременно: «ни ibatzza!». Ты знаешь, что это такое?

– Да. Когда я была маленькая, я учила все языки подряд, пока все их не выучила. Матросским диалектом Диких Рифов я владею, хотя пользоваться им мне ещё бабушка не разрешает.

– Что, правда? – Чиполлино даже понятия не имел, что дядюшка Чип владел матросским диалектом Диких Рифов.

– Правда-правда. А сестрёнки у тебя когда-нибудь были, Чиполлино? У меня вот, когда я родилась было сразу уже аж пять штук! Представляешь?

– Ага. Нет, у меня поменьше. У меня вообще их только две, этих сестры – Чичоллина и Скромность. Причём вторую я даже в глаза ещё ни разу не видел, мне только мамочка моя любимая о ней постоянно напоминала. Она так и говорила: «Ох, Чиполлино, и где же наша с тобой скромность?». А Чичоллинка весёлая, я её всегда любил!

Русалочка сидела на ветке над Чиполлино и покачивала ножкой. Чиполлино внимательно рассматривал её смешно оттопыривающуюся половую губку (страсть к подглядыванию, видимо, вошла в него всерьёз и надолго) и старался подставить под её пальчики свою макушку для поглаживания.

– Русалочка, а ты это… давно… ну это? – Чиполлино никак не мог подобрать нужных слов.

– Что? – как и следовало ожидать, не поняла совсем Русалочка.

– Ну не знаю, как у вас говорят… Кажется «заниматься любовью»?

– Малыш, говори на родном языке дядюшки Чипа. Ведь тебе же так легче?

– А можно?

– Конечно. Тебе же бабушка не запрещает!

– Нет, – уверенно согласился Чиполлино: у своей бабушки он действительно об этом не спрашивал.

– Так что ты хотел спросить?

– Русалочка, давно ты ибёshся?

– Всегда. Во всяком случае, сколько себя помню. Я и представить себя не могу без любви в самых разных её проявлениях. А в твоей стране разве не так?

– В моей стране нужно революцию сексуальную делать уже давно! Да без меня, видно, некому, а мне всё некогда! – Чиполлино, когда горячился, стремительно взрослел. – Ну ничего, займусь этим сразу же по возвращении на родину!

Но тут его внимание приковал вид спускающейся мимо него по ветвям голой Русалочки. Уже у земли он догнал её, и они забарахтались, смеясь, по вздымаемому мягкому морскому песку…

– Ой, праздничный бал! – Русалочка спохватилась, когда вокруг по аллеям сада уже забегали первые живые огоньки. – Мы опаздываем, Чиполлино!

Спешно скользнула она в створки Врат Ала, и вместо стройных ножек у неё опять засеребрился её красивый хвост. Чиполлино вприпрыжку пытался попасть второю ногой в свои комби-штанишки. Мешкать было некогда, и Русалочка подхватила его, как есть, и стремительно понесла над садом, крепко прижимая к груди. Но успели они вовремя: гости только начали собираться в залах и за столами. Русалочка завернула в один из своих укромных уголков в саду, чтобы привести себя и порядком растрепавшиеся за день с Чиполлино волосы в порядок. Она как раз расчёсывалась перед гранями большого кристалла морской соли, когда Чиполлино итогом полёта в жарком соприкосновении с телом любимой обнаружил, что теперь в комби-штанишки не хочет попадать совсем другое. «Ну ещё один разик!!!...», взмолился он, подходя и обнимая за спину свою прекрасную. «Что, мой ласковый?», обернулась Русалочка. Чиполлино весь подрагивал низом животика ей навстречу. «Ну хорошо, хорошо, конечно, мой маленький! Успеем…», Русалочка поцеловала Чиполлино в его зелёную макушку. «Вот только… Я же с хвостиком… Тебе будет неудобно теперь…» Она ловко нырнула вниз и облокотилась на ручки и изящно поджатый хвостик. «Давай попробуем так! Через попку…» Чиполлино уже в полной радости стоял позади неё и трогал ладошками её мраморно-серебристые половинки попы, из-под которых при сильно прогнувшейся спинке Русалочки выглядывала на него её нежная пися, над которой сжималось крошечное колечко попки. «А можно в?..», Чиполлино даже задохнулся от собственной решительности. «В попку? Можно. Но только если ты скажешь, как это называл дядюшка Чип!». Чиполлино вспоминал не долго. «Он говорил “Ибать в жопу”!», весело сообщил он. «Класс! Точно», Русалочка казалось ещё чуть сильнее раздвинула булочки, «А ещё у матросов Диких Рифов это называется “жарить в сидушку” или “любить огонька”. Только бабушке не проболтайся, что я так говорила, а то бабушка не будет читать мне сказку на ночь три дня подряд!» «Хорошо!», сердечно заверил Чиполлино: ему действительно было уже до безумного хорошо – он вталкивал своего окрепшего до предела дружка в узкую смешную дырочку Русалочки. Самые тесные губки скоро раздвинулись и зажали Чиполлино горячим тугим колечком, как маленьким ротиком. Он чуть обалдел и сжал ладошками тонкую талию Русалочки. Он вталкивался к ней в глубину со скоростью морского кролика: очень хотелось… и очень хотелось, чтобы Русалочка не опоздала на праздничный бал. Но было так хорошо, что торопиться вряд ли была существенная необходимость – через десяток-другой мгновений, показавшихся Чиполлино с Русалочкой прекрасной вечностью, дружок малыша не выдержал горячих объятий, да тут ещё с подачи его прекрасной и балованной подружки в голову Чиполлино пришла провокационно-щекочущая мысль о том, что он «ибёт в жопу» свою любимую и самую лучшую на свете Русалочку, и на том горячо всё и кончилось…

Наспех поправив причёску на себе и комби-штанишки на Чиполлино, Русалочка ещё раз взглянула в зеркало кристалла, обернулась в искрящиеся меха морской пены, поцеловала Чиполлино в щёчку и шепнула ему: «Ну, пойдём!..»

В королевском дворце открывался праздничный бал в честь совершеннолетия самой младшей и самой прекрасной из дочерей короля – в честь Русалочки.

Королевский бал с порога поражал своим великолепием. Правда, Чиполлино постигло некоторое разочарование: он было уже решил, что в подводном королевстве все тётки разгуливают в голом виде круглосуточно, но выяснилось, что подобные шалости позволяли себе только юные русалки, поскольку никто их не воспринимал всерьёз из-за их малолетства, да и то они проделывали это только в королевском саду, но никак не на балу. Здесь же многочисленные гости щеголяли самыми разнообразными, хоть и не чрезмерными, но достаточно колоритными нарядами. Морские короли сидели в ниспадающих полураспахнутых мантиях, доходивших кому до ног, кому до хвоста. (Причём было их столько, этих морских королей, что Чиполлино подумал, что здесь, похоже, чуть ли не каждый сам себе король при таком их количестве!). Морские королевы были окутаны полупрозрачной кисеёй, сверкавшей перламутровыми переливами подобно прекраснейшей рыбьей чешуе (причём полупрозрачность, к великому огорчению Чиполлино, позволяла, за редким исключением, созерцать лишь их голый пупок…). Морские принцессы, все, как одна, были обёрнуты в нарядные шлейфы-меха воздушнейшей морской пены. А морские принцы (не сказочные, а обыкновенные) стояли при полном обмундировании из крабовых кастаньет. Русалки порхали в коротких тесных туниках, а многочисленные придворные прохаживались в одеяниях совсем разношёрстных, сообразно уже не только веяньям моды, но и особенностям своего строения, поскольку хвосты, плавники, жабры и другие подводные члены тела располагались у них с довольно большим разнообразием.

Когда все гости уже поздравили сияющую счастьем Русалочку с главным днём рождения в её жизни, когда бокалы морских вин неоднократно уже встретились друг с другом в поздравительных речах и тостах, когда горки морских салатов и чаши морских яств стали напоминать поля неокончательно минувших сражений… В общем, когда есть уже не хотелось совсем, а любить ещё хотелось и очень, Русалочка отложила свою вилочку среди общего гама, омакнула губки бархатистым листком морской водоросли, наклонилась к ушку сидевшего рядом с ней Чиполлино и прошептала: «За что я очень люблю праздничные балы, так это за то, что с них всегда можно улизнуть, пока никто не обращает на тебя внимания! Полетели?». Чиполлино вопросительно поднял на неё глаза, пытаясь понять, как это она собирается незамеченной взлететь из-за стола, но тут Русалочка сжала его ладошку в своём кулачке и вместо того, чтобы взлететь вверх, ловко скользнула вниз и оба они через миг оказались под гудящим в шумном веселье праздничным столом.