Чтение онлайн

– До третьего звонка – три секунды! – как бы между прочим сообщил Гелла.

– Ну и балбес же! Раньше не мог сказать! Я ещё снау-пусиков даже не ела! – Мальчиш куснула Геллу за щёку, потом, подумав, лизнула пару раз и дёрнула за рукав: – Полетели уже быстрей!

Они телепортировались на свои места в одном из углов куб-зала ещё оживлённого движением таких же вечно опаздывающих зрителей. Сцена посередине нарядно светилась, но была ещё погружена в затаённую тишину. Постепенно и в зале всё стихло. Всё вокруг наполнил таинственный полумрак, и Мальчиш приоткрыла рот, взирая на сцену и держась за коленку Ганни.

Над сценой разлилось лучистое сияние: “Дикие лебеди”. Возникли черты сказочного королевского замка, и первые голограмм-персонажи улыбнулись восторженно замершей в созерцании сказочных чудес малышне. Королева-мама, вдоволь наигравшись в любовь с королём-отцом, подарила ему двенадцать основных героев сказки и вышла замуж за короля соседнего королевства. Счастливый король, не долго думая, завёл для игр с одиннадцатью принцами и одной принцессой им новую маму-королеву. Новая мама-королева немедленно прекратила совместные любовные игры братьев с сестрой, под тем малопонятным предлогом, что «мне её самой не хватает!». Принцессу с красивым сказочным именем Элиза королева спрятала от всех в «глухой неизвестной никому деревеньке», где играла с ней исключительно в своё удовольствие – то в крестьянской избушке, то в деревенской баньке, а то и прямо в лесу. Столь же весело она играла по возвращении домой с одиннадцатью принцами, и даже немного веселей: на одном из озёр она выдумала и научила их превращаться в больших белых лебедей, с которыми и проводила время, плескаясь в синих прозрачных водах и отдаваясь всей дикой страсти их юной неокрепшей любви. Но дикие принцы-лебеди оказались дики не только в любви и однажды, вернувшись из «глухой деревеньки», королева обнаружила, что все они разлетелись невесть куда по всей сказочной стране. А поскольку ей самой было некогда (она как раз собиралась вот-вот поздравить короля-папу с тринадцатым наследником или наследницей), то на поиски братьев отправилась их сестра – прекрасная и самая добрая принцесса Элиза. После целого ряда приключений по окрестным лесам, прекрасная принцесса, наконец, собрала вместе своих странников-братцев и попыталась более-менее по-человечески приодеть, поскольку на принцев эти дети дорог были уже почти не похожи. Братья долго не соглашались и требовали от измученной уже их поведением сестрёнки всё новых и новых доказательств любви. У неё ножки уже болели, но она стойко переносила все трудности по возвращению в королевскую семью сразу одиннадцати блудных сыновей. Когда всё уже было улажено, и бесценные чада предстали пред счастливые королевские очи на всеобщую радость, самый младший брат-принц изловчился всё-таки и поотрывал рукава у своего чудного новенького камзола. Счастливый отрок произнёс весело сверкающей мордочкой: «Клифт!»; и отказался напрочь менять это варварское произведение покрой-дизайна до самого конца сказки. Способность превращаться в диких лебедей за возвращёнными братьями сохранилась, и они часто и совсем по-новому играли со своей любимой сестрёнкой…

Зрительский зал, оживлённо волнуясь и заворожено замирая, представал то сказочным лесом, то сказочным замком, то берегами синего озера, то просторами волшебной страны. По его отсек-кабинкам всё время бродили сказочные персонажи, превращая зрителей в героев и героев в зрителей.

Мальчишу повезло уже почти в самом начале представления – на их отсек выпала роль той самой «никому не известной глухой деревушки», в которой пребывала в любовном заточении сказочная принцесса. Вокруг шумели пышными кронами голограммы высоких зелёных деревьев; на чисто выструганном полу крестьянской избы сидел на горшке совсем юный зритель – сосед по отсеку; а Мальчиш, только что увлечённо вертевшая на пульте зрительского столика голограмму прекрасной принцессы в попытках понять, как снимаются с неё озолочённые по кайме трусики, теперь с распахнутыми глазами смотрела на входящую в низенькие двери самую настоящую принцессу Элизу. Мальчиш чуть растерянно обернулась к Ганни, но рядом на лавке сидела весёлая старушка с озорными глазами, которая гладила Мальчиша по бархатным ушкам, приговаривая: «Тише, Барсик... Тише, мыши… Тише, запечный ёж… К нам гости из королевского дворца в дом пожаловали!». Где находился Гелла, было вообще непонятно, наверное, где-то за большой белой печкой. У окна на длинной скамье сидели мал-мала-меньше – остальные соседи по зрительскому отсеку. «Мам!», беспорточное детство в веснушках поднялось с горшка и потянуло за рукав длинной белой рубахи такую же веснушчатую девчушку на скамье, выглядевшую немногим постарше, «А правда принцесса настоящая? Живая? Да?». «Не знаю…», девчушка вполне достоверно пожала плечиками, «Пойдём, спросим…».

– Тётенька принцесса, а вы – настоящая? – малыш протянул ручонку, осторожно касаясь голой коленки под коротеньким платьицем принцессы, а другой рукой крепко сжимая складки рубашки девочки-мамы.

– Настоящая… Самая настоящая… – вздохнула принцесса Элиза. – И меня по-настоящему отправили сюда на полное одиночество!.. Ох, где-то теперь мои прекрасные братики-принцы?..

Братиков-принцев наблюдала, как раз, Мальчиш на дисплее, принявшем на деревянном столе форму тарелки-блюда с вращающимся яблоком. Принцы были пока очень заняты с королевой-мамой, и о прекрасной принцессе действительно почти не вспоминали.

Принцесса присела к столу рядом с черноухим котиком хозяйки-старушки, почесала ему шейку и шепнула на ушко: «Оставишь покурить? Под столом потом дёрнем…». На что и не думавшая курить в детском театре Мальчиш чуть сама не поверила в то, что принцесса самая настоящая! Но захотелось её, эту прекрасную, волшебно пахнущую сказкой и хлопающую чуть опечаленными разлукой с братьями ресницами… захотелось эту милую, ласковую принцессу до напряжённого прогиба в спине… «Бабушка-ладушка!..», промурлыкала Мальчиш, втираясь в коленки Ганни мягкими пушистыми ушами, «Преврати меня в мальчика-братца для нашей принцессы! Я буду её веселить!». «Что ты, котенька? Что ты, серенький?», старушка видимо растерялась, проходя кончиками пальцев по дыбящейся серой шкурке черноухого зверя, «А кто будет мышей ловить-веселить?».

– Бабушка! Бабушка! Преврати! – радостно захлопали в ладоши мал-мала-меньше на лавочке.

– Да как же я превращу? – бабушка озадаченно оглядывалась по сторонам. – Вот разве что ёж запечный…

Ёж пощёлкал переключателями на пульте стола, и Мальчиш увидела, как появляются прямо из воздуха её широкие полотняные штанишки, оттопыренные под животом вздымающейся дубинкой страпона.

– Ой! – принцесса Элиза испуганно отодвинулась от русоволосого Мальчиша, попадая прямо в объятия Ганни-старушки.

– Не бойся, принцесса! Он нежный… очень… Правда, Мальчиш? – бабуля скользнула ладошкой за отворот платьица принцессы, осторожно сжимая её маленькую грудку.

– Ага… – Мальчиш чуть напряжённо пыхтела над верёвочкой-пояском штанишек, ловя на себе озорные весёлые взгляды притихшей скамеечки. – Принцесса, я не знаю, как здесь развязывается! Вы не поможете мне?

Принцесса смущённо потупила большие глаза и потянула за поясок. «Ах!», чуть ли не из рук её выскочил большой звёздноголовый член Мальчиша и закачался головкою в воздухе. Девочка-мама встала с лавочки и подошла посмотреть. Принцесса Элиза забиралась на столик, разводя в стороны ножки и задирая юбочку платьица. В отороченных золотыми стёжками трусиках принцессы раскрывалась всё шире разрез-дырочка на полупрозрачной ткани. Ещё два пацанёнка оторвались от лавочки у окна, и скоро все зрители отсека собрались рядом со столиком, на котором полусидела, откинувшись на хрупкие локотки, сказочная принцесса.

Мальчиш не торопилась вводить. Она вволю налюбовалась сама и позволила всем насладиться видом широко разведённых ножек принцессы. Легонько касаясь надутой головкой её розовой пещерки в золотистой каёмке ткани, Мальчиш раздвигала в стороны лепестки малых губ, трогала пальчиком принцессу за клитор и сжимала в лапках белоснежные булочки. Принцесса Элиза с таким же интересом, как и окружающая её малышня, смотрела себе под животик и иногда тихонечко ойкала.

– Змея пойду запускать! – сердито сказал один вихрастый малыш и вышел из дверей избушки.

Дверь, едва прикрывшись, открылась заново, и на пороге предстал седой крепкий старик с белой бородой до пояса и дорожной клюкой.

– Вот, в гости к тебе, Марфа, пожаловал! – объявил с порога старик. – Вижу весело у тебя! Как не зайти!». «

«Не шуми, дедушка Джи!», девочка с белыми локонами подскочила к нему и дёрнула за штанину, «Видишь – принцесса у нас в гостях!». «Принцесса?», дед Джи почесал в бороде, «Ну-ка, ну-ка, посмотрим!». Он подошёл к столу и погладил принцессу Элизу по голове.

– Точно! Вижу! Принцесса! Глаза только печальные. Отчего? Да оттого, вам скажу: знаете вы, что принцессе вашей нужно поправить смех?

Поправлял смех дед Джи запросто – достал из штанов поправлялку и приложил к губкам улыбающегося ротика принцессы. «Папка, ты что! У принцессы ротик же маленький, не налезет на это твою…», другая девочка озабоченно смотрела, как растягиваются в узкую полосочку нежные розовые губки принцессы Элизы и, не выдержав, потеребила девочку с белыми локонами за рубашку:

– Мам, ну скажи ему!

«Глупенькая-глупенькая!», погладил дед Джи обеспокоенную дочь по плечику, «Так правят смех!». А Мальчиш уже вовсю насаживала принцессу Элизу на свой намокший от волнения писюн. Принцесса постанывала, надвигаясь по возможности глубже одновременно и на торчащий палкою член деда Джи и на горячий ствол Мальчиша. По нежному телу её блуждали легкокрылыми мотыльками пары детских исследующих рук. Глаза её то прикрывались, то распахивались в неге волнами окатывающей страсти. «Ах вот ты как проводишь время в моё отсутствие!», послышался оклик с порога явившейся королевы-мамы, и принцесса Элиза стала бурно и протяжно кончать. Её гибкое тело билось в грациозных извивах на столе, со ствола Мальчиша в глубину животика её проливалось толчками парное молоко спермы, а в ротике клокотала, выплёскиваясь краями губок, целая молочная река с кисельными берегами…