Планета Эстей
Шрифт:
– Здравствуйте Али-Баба и жена его верная умница-благоразумница, всему ведающая меру и счёт, Зейнаб! Слышал я, ты богацтво нашёл непомерное, Али-брат-Баба? Так рассказывай…
– Здравствуй и ты, Касим сын отца моего, старший брат! А чего тут рассказывать?.. – отвечает Али-Баба, потому как луна уж заглядывала одним тонким лучом своим в постели к Зейнаб, и сам Али-Баба был уже на одну ногу бос – так хотелось скорей до жены с тем лучом, что было не до золота и богацтв.
– Ну ты как – мир наградишь или сам соберёшь какой космический аппарат, чтобы радость для всех? – настырничал тоже Касим, потому как ведь тоже не сам по себе ведь пошёл, а как лицо подневольное – у жены интерес поправлять. – Так давай я тогда помогу – у меня есть сорок таких как у тебя один ешака, мы их сгуртуем до кучи, нагрузим богацтво и в рай процветать!..
– Надо подумать… - почесал кой-чего под халатом Али-Баба, соглашаясь на всё, лишь бы скорей до Зейнаб. – Приходи завтра утром тогда с ешаками своими. Сходим – я вызнал тут дверь одну, на «сим-сим» откликаецца… А чего – нам что ли тех двух мешков может не хватить на всю жизнь, брат, с тобой?!
– Эх, жизни не видел ты ещё, Али-брат-Баба!.. – горько вздохнул Касим. – Один грамм протоплазменного иридия сейчас стоит столько, что и не передать… А если мы, к тому ж, и взаправду будем жить вечно? Тогда, думаешь, как – хватит нам одного ешака работающего на дровотопливе или может быть всё же на всякий случай моих сорока ещё присовокупить?.. То-то так!.. Ну, спокойно вам ночиться…
Разошлись так по жёнам Али сын Баба и Касим сын Сим-симы, а наутро заново встретились на условленном месте, на выходе из города, на тропинке к той новой скале, на своих ешаках, которые в честь горного тура теперь назывались мул…
Вот привёл Али-Баба старшего своего брата Касима к заветной скале, показал очевидную дверь и говорит:
– Вот простая дверь, Касим, открывается по волшебному слову «сим-сим», сам знаешь травка такая малая есть, неприметная, навроде конопли. Ты пока заходи, а я в культурный поход схожу – знаешь сам, не могу отказать себе в удовольствии!.. А ближе к вечеру я за тобою зайду и мы всё тут повытаскаем… Только остерегайся разбойницов – я тебе же про них нарассказывал, очень уж статная у них как на всех одна словно стать!
Касим рассмеялся лишь:
– Да неужели думаешь ты, младший мой, Али-брат-Баба, что я до вечера буду возицца тут?! Не успеешь ты взойти на первый свой горный приступок, как нагружу я своих ешаков с гордым званием мул, и отправимся мы с теми богацтвами до дому!..
На том и расстались. Али-Баба на другую на гору полез, а Касим подошёл к неприметной только лишь близорукому дверь и крикнул громко:
– Сим-сим, открой дверь! – он с чего-то решил, что это вовсе и не партийный пароль, а вроде как имя самой будто джина двери.
Засияла вся светом чудесным волшебная дверь и ушла в уготованную ей нишу. Подумал Касим: «С ешаками тут не пройдёшь, хоть они теперь даже и мул… А жаль!.. Придётся сорок раз по одному туда-обратно в дверях посновать…». И ступил за порог.
Дверь сразу закрылась за ним, но он не испугался, а сказал ей «сим-сим» ещё раз – дверь открылась. Ещё раз – дверь закрылась. Так проверив себя и девайс раза три, досточтенный Касим успокоился окончательно и пошёл на экскурсию.
С утра он позавтракал, поэтому на волшебном столике пахло не курицей и не пилав, а пах ароматно-нажаренный кофе, каким бахвалились бывало на рынок весь дальностранные купцы из Ирландии и лежал рядом плиткою-драгоценностью горький и чудесный, как сама звёздная ночь, шоколад. Отведал Касим, вознемог в сладострастии и дальше пошёл, к другим комнатам. Но тоже, признаться, дальше второй не ушёл…
Слишком много богацтв там и вправду набросано было навалом и просто так!.. Золотые дирхемы и драхмы, серебрянные браслеты и камнями безумными изукрашенные фенички!.. «Вот бы жене!», даже подумал было Касим, когда вернулся в состояние думать от им увиденного, но если по-правдишнему, то было не совсем уже до жены: богаццтво такое надо было куда-то девать!.. И возможно срочней…
Понабрал тогда Касим пустых-препустых мешков в одной рядом уложенной стопочке, наклал ровно сорок и ещё один раз богацтв многих в эти мешки, да и стал выносить. Но у двери его ждал конфуз – провал, или как говорят тоже, сбой в родной памяти! «Что же надо сказать, чтоб открылася дверь?», призаморочился у порога Касим, «Да и нужно ли что-то вообще говорить?.. Может просто толкнуть – так откроется? А вдруг как не откроется??» С такими совместными мыслями-мнениями стал он пробовать по-разному – не откроется ли дверь… Нет – не откроется, выяснилось. И так и так пробовал Касим, и про коноплю вспоминал, и про рис, и про изюм, и про маму зачем-то свою – ничего не помогает! Только на конопле чуть засветилась дверь светом волшебным, но не отошла в уготованную для неё нишу. «Может заело?!», подумал Касим, когда слышит – снаружи «цок-цок» и немного «дык-дык», то есть точно не мулы его неподкованные само собой, а какие-то кони пришли; и наделал тогда-то со страху вот и Касим. Спрятался за мешок с золотом и дрожит потихоньку: он ещё ведь не видел разбойницов и сразу понял, что это – они…
– Сим-сим… - раздался снаружи голос зычный главной разбойницы. – А это что ещё тут за ешаки целый склон набрело?.. У них что ли миграции, девочки?..
Засияла волшебным всем светом наружная дверь и сразу ушла в уготованную для неё нишу – «Не заело! – подумал Касим. – Просто надо было чердаком правильно шурудить!..», ну и огорчился сразу видом воительниц, потому как их было много совсем, а его одного на них – мало…
– Кто снова сидел за моим компом и улил его кофем?!! – грозно воскликнула одна из младших разбойницов, как только вошли они в комнаты.
– А вчера ещё и костей куриных понабросали кругом!.. – ответствовала в тон ей другая совсем.
– Знамо, девоньки… - громко поперекрыла всех атаманша-гроза, - …повадился кто-то ходить на наш край с непомытыми лапами!..
Ну и кинулись было искать. А чего там искать – когда Касим за ближайшим мешком с разным золотом спрятан сидит!
– Оп-ба-на!.. – говорит атаман-предводительница, когда все узрели Касима достопочтенного за мешком. – А это ещё что за вид? С бородой… Ты откуда тут вынюхался, странный тип?
Касим, конечно, от восторга того, что его быстро так обнаружили слова молвить не мог.
– Может немой он, славная Шари-Зада? – предположила та младшая из разбойницов, которой кофе упал.
Эта версия Касиму сразу понравилась и он подтверждающе замычал, как обучаемый человеческой речи баран.
– Не похоже вроде, Дзари-Лана-ака… - лишь пожала плечами их атаман. – Ну пускай будет немой – так и лучше, меньше болтать будет по городу про наш схрон!..
Касим радостно подтверждал слова её, увлечённо кивая в все стороны в знак согласия: да, мол, самый немой и молчать буду премолчать по всему городу!
– А скажи-ка, немой, для чего же ты всё-таки к нам в пещеру залез? – тогда спрашивает черновласая и черноокая, ясной ночи подобная Шари-Зада.
«Так а за золото-богацтвом же!..», чуть не проболтался от счастья Касим, но успел зубами схватить кончик глупого языка. Развёл руками, сделал непонимающий вид, головой помотал – «нет, я тут ни при чём, по всём видимо… абсолютно не знаю, как что!..». И думал уже, что сейчас его выпустят, наградят и дадут впридачу коня. Раз такой сообразительный. Оказалось – ан нет!
Дева их атаман подошла к нему, касаясь персий навершиями бутонам юной розы подобными почти его смоляной бороды, и произнесла громко всем:
– Ну раз такой ты завзятый утаиватель (Касим ещё в подтверждение потряс бородой, чуть с ума не сойдя с ароматов небесных её…), то не сможешь сказать никому как немой и про то, что теперь я придумала! За то что влез к нам без спросу побудешь сейчас одним на всех нефритовым стержнем!..
И ухватили разбойницы Касима под белы рученьки за полосатый халат, смяли на нём тюбетейку почтенности, да и воспользовались им, его не спрося, ровно сорок и ещё один раз!..