Планета Эстей
Шрифт:
И вот не успело солнце обратиться ликом к закату, переоделись все сорок и одна ровно дев в платье гражданское, у кого что под руками нашлось и подались до городу. Без коней они были уже, конечно, не такие великодержавные, да и платья у них были хоть новомодные, но со слишком уж разных сторон – кто из Индии что-то нашёл, кто Китай… Поэтому шествие получилось довольно-таки разношёрстое – цыгане не цыгане, сябры не сябры… Но они объясняли всем особо уж раззевающим рты: «Из Бухары мы. Экскурсия…». И все сразу верили, что не разбойный набег, закрывали рты и дальше шли по делам – для разбойницов что и требовалось. Но тут пошли обычные улицы узкие и все сорок разбойницов стали напоминать уже стихийную демонстрацию плюс одна!.. Это стало тревожить как их, так и случайных прохожих, но тут Дзари-Лана-ака сказала:
– Постойте! Уже пришли…
И показала на дверь, с которой тонко хихикало прозвище любимого пушка-зверь: Pizsez…
– Вот эта дверь! – говорит Дзари-Лана-ака. – Правда, я здорово выдумала же? Мне уже можно быть самой смышлёной и наивногубой в отряде?
– Постойте! – говорит вдруг Акира-така, тридцать седьмая по счёту разбойницов. – А вот на другой двери тоже Pizsez написано… Ты двоих что ли Касимов нашла, Дзари-Ла?
– И вот ещё!.. И вот!.. И вот!.. – другие разбойницов тоже умели читать на различных дверях.
– Срочно сворачиваемся! – приняла спешно мужественное решение Шари-Зада. – Стольких Касимов нам в один вечер точно не взять – мы морально неподготовленные!.. Кто-то подвёл тебя, Дзари-Лана-ака – наверно местные пацаны, делать нечего, вот кому бы жопу надрать!..
Вышли сорок и ровно одна за город, превратились в настоящих разбойницов и унеслись на своих быстрых конях…
А Касим и не знал, как ему в этот день повезло. Поэтому донимал Али-Бабу: «Пойдём завтра утром снова туда… Пойдём завтра утром снова туда…». Но Али сын Баба был на этот раз непреклонно-решителен:
– Хватит нам тех сорока мешков, что с тобой привезли, да у меня ещё один помноженный сразу на два в саду зарыто лежит!..
– Эх, Али-Баба… - вздыхал только Касим, - Да разве я же за золото!..
На следущий день послала атаман всех разбойницов Шари-Зада самую изящноумую и тонкосмекалистую пери из своих верных перь, кроткоокую Малика-Дзен, чтобы выяснить, где скрывается этот прохвостый Касим – он стал интересовать её уже, как феномен своими волшебными исчезаемостью и неуловимостью!..
Игор-Сулеймен ковал пряжку на старом-престаром сандале собственной носки, когда ранним утром предстала пред ним дева в простой паранже и в наряде изящной гетеры.
– Ты Сулеймен – башмачный поэт? – обратилась к нему видностатная дева.
– Этим утром был я! – согласился Игор-Сулеймен. – И если провидение не расположило иначе, то им же и остаюсь…
– Тогда отведи меня к дому Касима за два золотых динара и один поцелуй, если можешь, пожалуйста!.. – Малика-Дзен легко коснулась его плеча.
«А что – девальвация?..», хотел было подумать Игор-Сулеймен, но как только коснулись его губы прекрасной Малик понял вмиг – такой поцелуй стоит двух, трёх и почти четырёх! И согласился, конечно же:
– Да он недалеко тут живёт! Вы тоже кузина ему? А то есть ещё младший брат его Али-Баба, так он…
– Нет, я подруга ему по медресе – вместе недоучились с ним!.. – объяснила Малик-Дзен и пошли они заново повидать Касимову дверь.
Малик-Дзен не стала писать живописного пушку-любимца на дверь, а нарисовала пацифик простой, но в объёме и тем ограничилась. А чтобы малолетние уепки не вздумали вновь потешаться над творчеством приписала внизу пояснение: «Peace – Да!..», что в переводе с санскрита звучит «миру – мир!». И ушла…
Марджана в этот день в школу не пошла совсем – прошлялась полдня на базаре, обыгрывая в лотерею буратинообразных лотошников, купила петрушку и хрен, да и пошла домой, чувствуя радость в себе от всей с ней жизни сложившейся. Подходит и видит – просто как-то в моду вошло рисовать именно у них на двери! «Может конкурс открылся какой?..», Марджана обрадовалась ещё нимножичко больше: поучавствовать хоть в чём-нибудь было всегда для неё заветной мечтой!.. Пацифики на дверях соседей она выводила старательно придерживая зубами кончик бьющегося в восторге своего языка…
Прискакали разбойницов вечером – не стали передевацца, так. Все подумали скачки. Прискакали к двери, на которой Малик-Дзен пацифик нарисовала и охранную подпись, и к соседней двери, на которой у Марджаны был конкурс, и к другой такой же, и ещё, и ещё…
– Здесь, девочки, по ходу просто соседи друг от друга не отстают – слишком пристально и оперативно следят за нововеяньями арт-дизайна у друга друг! – в лёгком недоумении решила Шари-Зада и вновь отворотила разбойницов без ничто.
«Следующим утром сама всё пойду и узнаю! – решила чароглазая стать-пери красавица Шари-Зада. – Никогда ещё по трое суток одним простым человеком не занималась!..».
Следующим утром башмачник Игор-Сулеймен сменил вывеску «Башмаки незадорого!» на «Экскурсии к двери Касима для родственников и школьных подруг!..» и дожидался Её… Она грезилась ему, как туман-мечта всей его жизни – и за полпоцелуя её он готов был отвести её хоть на край света… Поэтому, когда появилась Она – в наряде даже не запомнил каком, так сверкала девичья стать её сквозь железное золото разных доспехов – Игор-Сулеймен-ибн-Бек сын Али-Шаха внук Омара-Хусейна-оглы сказал сразу:
– Я знаю ещё, где рядом с Касимом живёт младший брат его – Али-Баба!.. Он, между прочим, Касима привёл без хвоста от скалы и теперь не пускает обратно туда…
«Так вот в чём ёлки-палки!..», смекнула-воскликнула про себя сразу Шари-Зада, «Мы искали совсем не того и были сбиты с верного следа!..».
– Так что ж ты молчал, храбрый лоцман-экскурсовод!!! – воскликнула она зычным голосом и расцеловала Игор-Сулеймена на радости. – Веди меня скорей к этому Али-Бабе!! Но к Касиму тоже веди заодно!.. Чтобы в третий раз не напутать точно уже… Я им – внучка троюродная, с которой они незнакомы толком ещё!
Но Игор-Сулеймен лишь молчал и блаженно качал головой – много так счастья с собой единовременно он был не обязан выдерживать… Хорошо хоть загодя модернизировался-подготовился – качнул головой в сторону карты города составленной им в подробностях: сто улиц города, в масштабе сто к одному, тиражом в сто экземпляров, с подписью на доме Касима и на всякий случай Али-Бабы…
Подхватила Шари-Зада карту города, поцеловала башмачника ещё один раз, чтоб подольше молчал, и ещё один раз просто так – по любви или может понравилось. И полетела изящной стрелой сразу к своим всем разбойницов. Прилетает и говорит:
– Вот! Теперь у нас есть карта города, а у меня ещё есть и план! Как нам захватить этого Али-Бабу их самого главного и на всякий случай его бесхвостого брата Касима, с которым мы тогда в пещере играли в молчанку!.. Я оденусь бродягой-купцом, а вы все мои будете наложницы. Проберёмся в дом к Али-Бабе, а ночью я вас выпущу из паранжей, кто-нибудь ещё за Касимом смотаецца и начнём!..