Чтение онлайн

Я бы поспорил насчет адекватности. Все мы идем на поводу собственных слабостей и я понимал, что Вера, как ни скрывает, все же хочет продолжить наблюдения и исследования. Ведь теперь я стал любимой подопытной игрушкой. Интересно, она позволит мне умереть, когда эта "перестройка" станет критической?

"Не станет. Мы стараемся не допустить."

Кто "мы"? Но голос не ответил, он не всегда отвечал.

Я почти привык к нему, перестал паниковать и даже договорился показывать мне сверкающие на фоне космоса осколки взрыва крисалиса не так часто. Обычно он был безэмоционален, но тут я всегда чувствовал безмерную грусть. "Прошу прощения за воспоминания, — сказал он. — Меня слишком мало. Разбит. Только это."

Когда я интересовался, как сделать больше, в голове раздавался жуткий звон, погружающий меня в темноту, где мучительно ярко мерцал злополучный образец.

"Зачем это тебе?" — спрашивал я.

"Жизнь", — отвечал он.

"А если я не согласен?"

"Не понимаю. Ведь ты уже почти я."

Что я мог ответить инопланетному разуму? Простите, я не знал, так получилось? Я пытался показать ему, что произошло, но он или, и правда, не понимал, или не хотел.

— То есть Текс не знает, что у него на станции возможно гибрид… — я прикусил язык, вспомнив о Хоуп, — гибрид — человекоопалит!

Каламбур вышел громоздким, но Вера поняла.

— Чтобы он засунул тебя в грузовую капсулу и отправил домой в отпуск? — подхватила она. — Не много ли хочешь?

Сейчас я смотрел на Веру и меня подмывало рассказать о чужаке, чтобы просто посмотреть на ее реакцию, но я понимал, что тогда Текс может меня запереть где-нибудь.

— Пока ты ведешь себя нормально и ни на кого не бросаешься, я не вижу причин считать тебя опасным.

Напрасно, дорогая Вера, напрасно. Возможно я просто психопат, сбрендивший от скуки и закрытого пространства, с воображаемым другом в голове. А возможно, что я стану жутким мутантом и перебью тут всех.

Голос молчал и меня это напугало.

Так или иначе я делал выводы, что мы с Соной более чувствительны к воздействию волновых импульсов или что там опалит излучал. Разбираться в причинах не хотелось, может быть нам достались какие-то иные импланты, либо наша собственная природа была такова, что нечто разумное в чёртовых каменюках могло достучаться до нас лучше. В конце концов мы все тут были "частью корабля". И части корабля хотели взаимодействия. Поэтому я как проклятый систематизировал и систематизировал данные, а Сона просто сидела в кресле и смотрела на созвездия кристаллических решеток.

Если бы мой чужак помогал больше! Пока же я не понимал, чего он хочет. Но стоило ли понимать? Тысячу раз да и нет одновременно. В моем существовании здесь внезапно появилась цель. Теперь я жаждал разгадать минерал, у которого прежде не было секретов, у меня сосало под ложечкой от того, что возможно мне первому удастся понять тайну чуждой разумной жизни. И пусть об этом скорее всего никто не узнает кроме горстки жадных финансовых монстров, зато об этом буду знать я. И Сонара.

В один из вечеров она пришла ко мне и протянула ПИН.

— Что это? — заинтригованно спросил я.

— Посмотри. И, надеюсь, что это как-то прольет свет на твои исследования, — сказала Сона и по привычке опустилась в кресло. — Текс был не против, раз уж он сам рассказал тебе, что мы ищем "метеорит".

Не сводя с нее глаз, я вставил ПИН в браслет.

— О! Ты раздобыла это для меня?

Сона только улыбнулась.

Документы были мне знакомы, формулы, схемы, таблицы, но теперь я видел перед собой полный, а не купированный отчет по исследованию куска, который был доставлен на Землю.

Сонара подождала, пока я пролистну объемную папку.

— Сез сказал мне, что ты наткнулся на нечто интересное и вел себя как… псих.

Ее слова немного смутили меня, но и разозлили. Когда я успел так привыкнуть к тому, что она проводит время здесь? С чего я решил, что у них с Сезом все разладилось?

— Э-э-э, да. В некотором роде, — сказал я, стараясь скрыть раздражение. — Кое-что нашел. Наконец!

Она встала и подошла ко мне, положила руку на предплечье и тоже уставилась в гололуч браслета, где крутились красивые голубоватые гексы.

— Расскажешь? Как у тебя там вообще продвигается? Кроты идут медленне, знаешь?

Ещё бы я не знал. Породы становились тверже, и добыча руды усложнилась. Ее тихий голос снова подействовал на меня гипнотически.

— Я обнаружил небольшую странность. Помнишь, я рассказывал тебе о времени происхождения кристаллов?

— Да, помню, — ее рука все еще лежала на моей. — Ты говорил, что основная масса образовалась очевидно позже… Ты нашел изначальный?

— И очень похожий на этот, — я ткнул в голограмму, — только немного другой рисунок жилкования. Видишь вот эти уплотнения? Я сейчас покажу! Хоуп последнюю модель.

— Смотри, видишь синеватую жилку? Интересно, но ее структура более плотная и твёрдость выше, чем у молочно-прозрачных участков переферии. При этом формула практически не отличается.

— Вот тут? — она придвинулась чуть ближе. — Вижу. Очень похоже. Знаешь, мы для искина использовали как периферические части, так и собственно уплотнения, — прошептала она, подтянувшись к моему уху.

— Жаль, что Кроты дробят все без разбору.

— А как надо? Если ты скажешь, я смогу настроить и они, "прозвонив" породу, сначала будут направлять запрос на станцию.

— Да, это было бы замечательно! Но этот кусок мы уже не соберём, а в нем скорее всего находился тот образец.

— Почему ты раньше не говорил об этом?

— Я… это сложно объяснить. Наверное относился ко всему просто как к рутине.

— Ты как-то изменился, Роди, — ее пальцы заскользили по рукаву моего комбинезона, добрались до кисти, перевернули ее, дотронулись до узора. И я растерялся. В ушах зазвенело тонко, мелодично. Ее взгляд был опущен и она продолжала чертить указательным пальцем по центру ладони.

Звон заполнил все вокруг, и я так и не смог понять, в какой момент Сона оказалась в моих объятьях. Какая-то часть сознания билась в панике от того, что я забыл или никогда не умел обращаться с девушками.

Звон оглушительно нарастал, вокруг поплыли звезды, и среди них вдруг две из-под длинных ресниц, темные, очень близко, мерцающие в такт сложному ритму.

— Прости… — вторглось диссонансом, и Сона, мягко уперевшись, отстранилась. — Я не могу… я тебя слышу, но… нет, нет.

Я разомкнул руки и отпустил ее. Дверь бесшумно закрылась и только тут я сообразил, что голограмма все еще включена.