Чтение онлайн

Услышав звук мотора, Лера вышла на веранду, Иеремия остался у компьютера. Трезор на сей раз не строил из себя сторожевого пса, только высунулся с любопытством из своей будки.

— Узнаёшь? — спросил Мортимер, подводя к Лере Дениса.

— Не-а, — сказала Лера и протянула Денису руку.

Тот смутился, потом осторожно пожал узкую ладошку.

— Постойте-ка, постойте-ка, — сказала Лера, посерьезнев. — Денис?

— Вот это, я понимаю, чекист, — похвалил Мортимер. — Или раньше виделись?

Тут он покривил душой, знал ведь прекрасно, что, будучи ещё мертвяком, Денис приходил к Лере. И Архаима тогда именно он, Мортимер, науськал на Дениса, чтобы уничтожил его, чтобы больше тот не вешал свою гнилую лапшу на уши доверчивым девочкам.

Денис заулыбался, Лера тоже.

— Лерочка, милочка, ты не против, чтобы Денис пожил у вас? — сказал Мортимер. — Временно, пока я не найду что-нибудь подходящее.

— Ну что вы, Олег Павлович? — ответила Лера. — Мы только рады.

— Тут дело ещё вот в чем, — произнес Мортимер, взяв её под локоток и отводя в сторону. — Денису нужно присмотреться к вам с Васей, понаблюдать за вашими привычками, движениями, мимикой, чтобы всё было естественно. Именно он будет писать для вас сценарий.

— Да, да, — тихонечко сказала Лера. — Денис, помнится, говорил про какой-то спектакль.

— Вот, вот, именно спектакль, — согласился Мортимер. — Да здравствует спектакль…. Насчет бельишка для Дениса не беспокойся. В комнате, где ты его устроишь, в шкафу спальных принадлежностей уже прибавилось. Ты ведь Дениса поселишь там, где раньше жил Лёшка?

Она согласно кивнула и сказала, что белья каждую неделю прибавляется. Постираешь, а складывать некуда, прямо беда.

— А ты выбрасывай, нечего стирать, — посоветовал Мортимер. — Дом вам, Лерочка, попался особенный, с полным циклом обновления. Ни тебе продуктов покупать, ни белья, ни одежды. Даже полы подметать не нужно. Заметила?

— А я всё равно подметаю, — ответила она. — И каждую неделю мою. Иначе грязью зарастешь.

— Вот это зря, — произнес Мортимер. — Чекист должен всё замечать и ничего лишнего не делать…

Он укатил на своем розовом лимузине, а Лера сказала Денису:

— Ну что, дружище, пошли в дом? Как ты там говорил? Смерть — это не страшно, это только начало настоящего, потому что сейчас мы живем в кривом зазеркалье. Как тебе теперь в кривом зазеркалье?

— Страшновато, — признался Денис. — И в прямом и в кривом зазеркалье страшновато.

Мусатов понимал, что обленился. Стало расти пузцо, у двадцатипятилетнего-то, округлилась физиономия, но главное — ничего не хотелось делать. При зарплате в четыреста тысяч рубликов напрочь исчезла мотивация к творчеству. Ей Богу, нищему (относительно, конечно) было проще. А ведь обещал Мортимер, что будет нагружать по самую сурепицу. Где она, эта сурепица? Так, разовые поручения, симпозиумы, на которых нужно сидеть с умным видом и порою кивать головой. И ведь стало нравиться.

Но этим утром всё пошло по-другому, а началось с того, что Олег Павлович вызвал его к себе и первым делом сказал:

— Вы почему это, дорогуша, только что не поздоровались с Тамарой?

Прямо в лоб. Действительно, Мусатов, торопясь, проскочил мимо Тамары.

— Черт, — сконфуженно промямлил он. — Извините, задумался. Она что — накапала? Когда, спрашивается, успела?

Мортимер вынул из стола конфеты «Рафаэлло» в железной банке, украшенной красным бантом, и сказал:

— Идите, искупайте вину, потом ко мне. Не торопитесь.

Мусатов отсутствовал ровно пять минут. Вошел раскрасневшийся, с блуждающей улыбкой и томными глазами.

— Порядок в танковых войсках, — похвалил Мортимер. — Пора вам, любезный учёный, переходить в решительное наступление, обзаводиться, так сказать, крепким тылом. Ну, ну, не смущайтесь. Я вас вызвал вот по какому поводу. Мы тут посоветовались и решили организовать Научный Центр. Одно из перспективных направлений — детальное изучение пространства Козырева. Вы, разумеется, знаете, что с помощью зеркал можно общаться с биополем Земли?

— Это очень любопытно, — туманно сказал Мусатов. — И какова моя роль?

— Возглавить этот Центр, — ответил Мортимер. — Оставаясь моим замом. Оклад, естественно, удвоится. Будет интересно, в Знаменске уже порядочно молодых зубастых ученых, у которых сногсшибательные идеи. Нужно идеи воплощать в жизнь. Вы как?

— Олег Павлович, дорогой, вы меня просто возрождаете, — с чувством сказал Мусатов. — Разумеется, за.

— Есть у меня юный вундеркинд, — улыбнулся Мортимер. — Толковый паренек. Не возьмёте под своё крыло?

— Как я могу отказать? — ответил Мусатов…

На конференции в Праге Мортимер не врал про жилой массив в лесопарке и научно-исследовательские корпуса. Имелся такой жилмассив в той части Волшебного леса, что поближе к Порталу. Дома здесь казались изящными, легкими, хотя сделаны были из стекла и бетона и имели по тридцать этажей и выше. Но ведь это смотря как сделать.

Этот город в городе уже был процента на два заселен текущими сюда непрерывным тоненьким ручейком научными и рабочими кадрами. Метрах в пятистах от него располагались пять научно-исследовательских корпусов, а чуть подальше — семь производственных. Аккурат между ними находился тот самый Научный Центр, о котором говорил Мортимер. Он был пока закрыт, но какие-то люди в зеленой спецформе сновали по его территории, наводя последний лоск.

До шоссе номер пять, которое рассекало Волшебный лес на две неравные части, от жилья и корпусов было рукой подать. Номер шоссе присвоил Планзейгер, который себе на уме, так что нечего гадать, почему взята эта цифра.

По шоссе с интервалом в три минуты туда-сюда ходили скоростные трамваи и автобусы вполне импортного вида, хотя спроектированы и сделаны они были в Знаменске.

На трамвае от административного корпуса до Научного Центра было семь минут езды, им-то сразу после разговора с Мортимером и воспользовался Мусатов.

Пожилой усатый охранник на проходной у ворот без разговоров открыл турникет и отдал честь опешившему Мусатову.

— У меня к вам два вопроса, — сказал Мусатов усатому дядьке. — Первый: почему не потребовали пропуск? И второй: зачем честь-то отдавать?

— А вот, — ответил охранник, показав Мусатову планшет с его цветной фотографией. — У нас тут вахта, а на вахте кто чего знат? На вахте никто ничего не знат. Поэтому выдана под роспись планшетка, которая подсоединена к прибору. Прибор вас узнал, прибор не обманешь. Вы директор.