Чтение онлайн

Мортимер приехал не один, с ним были Небирос и Берц.

В кабинете у Дергунова они пробыли недолго, посмотрели на доморощенную карту, составленную как всегда тяп-ляп Старожилом, хмыкнули, переглянулись и вышли на улицу.

— Надо бы на вертолете облететь, поснимать, — предложил Небирос. — А лучше на Самаэле. С Лёшки какой спрос — он директором без году неделя. Верно, Лёшка? Тебе ведь карта нужна?

— Позарез, — ответил Дергунов. — Лес большой, без карты никуда. Желательно в электронном виде.

— Решено, — сказал Мортимер. — Ну что, пешочком?..

Нужное дерево, огромный развесистый дуб, нашлось неподалеку. Лучше бы, конечно, было выбрать яблоню, с которой символизируется Древо познания Добра и Зла, но никакая яблоня многотонного Самаэля не выдержала бы.

Единственное «но» — дуб этот рос в гуще других деревьев, нужно было расчищать площадку, однако для биороботов, вооруженных современной техникой, это был не вопрос.

— И вот что ещё, дружок, — сказал Мортимер Дергунову. — У меня тут есть товарищ, программист, ты его пристрой траву что ли полоть.

— Программиста? — удивился Лёшка.

— Ну да, он, видишь ли, бомбилой работал, все навыки потерял, — объяснил Мортимер. — Жить ему негде, где-нибудь в своем корпусе комнатенку найди. И не спорь, — добавил он строго, увидев, что Лёшка готов вскинуться. — Сказано комнату, значит, комнату, у тебя их полно. Мебель тут же будет, за нами не заржавеет. Надо быть сердобольным, Лёша.

— Его ж надо в штат оприходовать, — сказал Дергунов. — Разнорабочим можно?

— Конечно, — расплывшись, сказал Мортимер. — Вот видишь, нет ничего невозможного, если обоюдно согласяся. Корректируй, стало быть, штатное расписание и ко мне на подпись. Подпишу без вопросов.

— А с каким окладом? — полюбопытствовал Дергунов.

— Пять тысяч.

— Не маловато по нонешним-то временам? Пенсионеры получают больше.

— Пять тысяч евро маловато? — Мортимер поднял брови.

Дергунов поперхнулся и, откашлявшись, сказал невнятно:

— А мне можно в разнорабочие?

— Это временно, Алексей, — произнес Мортимер. — Ему Григорий наобещал ещё в Мюнхене, никуда не денешься.

Берц широко развел руками.

— Но ты его нагрузи по самую сурепицу, — строго добавил Мортимер. — Чтоб, значит, не волынил. На той неделе Григорий его, родимого, заберет. Точно, Гриша?

Берц закивал с таким усердием, что чуть голова не отвалилась.

Глядя на всё это, Небирос покатывался со смеху.

— Ничего, Алексей, — сказал Мортимер. — Помяни моё слово: скоро будем королями, олигархи от зависти удавятся…

Кроме рабочего входа, с неудобным подъемником, в Галерее имелся ещё один вход, замаскированный, которым пользовался начальствующий состав Объекта, в том числе Шарк-Шарк и его заместитель. С виду обычный забетонированный колодец с утопленной круглой крышкой, усыпанный сухой сосновой хвоей, на самом деле вместительный лифт на одного бегемота типа Шарка или на трех обычных людей. Лифт вызывался специальным брелоком, который Шарк, например, носил в связке ключей. Сигналишь брелоком, снизу выезжает лифт, заходишь, ну и так далее. Да, кстати, этот отсек, в котором трудился немногочисленный управляющий состав Галереи, от самой Галереи был изолирован, связь с нею осуществлялась через герметичный люк, открывающийся с помощью всё того же брелока. Это на случай непредвиденной ситуации, вдруг биороботы, в том числе рабочие, взбунтуются.

Итак, Шарк-Шарк заявился в свою Галерею, проследовал в свой кабинет и вызвал заместителя, имеющего вкусную фамилию Борщ. Заместитель этот был наполовину хохол, наполовину эскимос, тертый такой калач сорока с лишним лет. Никого не боялся, только Шарка, да и то не очень, потому что здоров был, как бык. Был он с большой круглой, заросшей черной щетиной головой, раскосыми черными глазами, черными же висящими ниже подбородка усами, весил два центнера, шутя гнул подковы.

— Докладывай, — велел Шарк-Шарк шипящим своим голосом.

Здесь, в Галерее к нему вернулось пошатнувшееся было чувство собственного величия.

Борщ взгромоздился на затрещавший под ним стул, который продержался пару секунд, потом развалился. Но Борщ, предвидя это, уже пересел на дубовый табурет.

— Этак на тебя, Борщина, никаких стульев не напасешься, — заметил Шарк-Шарк, сидящий в каменном кресле, устланном против геморроя одной лишь вьетнамской циновкой.

— А чо докладывать? — сказал Борщ, почесав вихрастую макушку. — Мертвяков, в смысле биомассу, приспособились перерабатывать на корм скоту. Перемешиваем, стало быть, с туалетной бумагой, добавляем селитры…

— Назар, — перебил его Шарк-Шарк. — Про туалетную бумагу я и без тебя знаю. Каков процент падежа?

— Поуменьшился, — ответил Борщ. — Насколько — нужно уточнить. Квасюка вызвать?

Квасюк был главным бухгалтером Галереи.

— Не надо, — сказал Шарк-Шарк. — Почему поуменьшился?

— А ты не знаешь? — произнес Борщ, пристально глядя на него.

— Просвети.

— Потому что завод остановился.

— Приплыли, — пробормотал Шарк-Шарк в полном недоумении. — Это что же — диверсия?

— Да нет, — ответил Борщ и зевнул. — В плановом порядке. Не нужны, стало быть, больше дармовые биороботы. Перенаселение. Будут Знаменск людьми заселять.

— Это ты так думаешь? — глянув исподлобья, уточнил Шарк-Шарк.

— Все говорят, — сказал Борщ. — А до пенсии ещё как медному котелку.

— Ладно, иди показывай, что изменилось за эти три дня, — велел Шарк-Шарк…

Через люк они попали в просторный зал со столами для пинг-понга, о которые ни разу не ударил легкий шарик, потом в солярий, пахнущий перегретым машинным маслом, затем в экспериментальную оранжерею, где на живых цветах испытывались удобрения, а уж потом в цеха переработки, до которых в свое время не добрались Черемушкин с Дергуновым. Именно сюда через черные проемы в стене попадали контейнеры с мертвяками.

Поначалу отработавшую биомассу в огромных чанах химическим путем превращали в жирное плодородное удобрение, на котором, кстати, был взращен Волшебный лес, теперь вот пошли вперед, изготавливали корм скоту. Совсем как на космических станциях, где ни пот, ни моча даром не пропадают, только круче.

У Шарк-Шарка порой мелькала мыслишка, что Галерея со своими производственными мощностями запросто может решить острую проблему кладбищ, которых стало не хватать. И не только в России, и не только в престарелой Европе. Но это так, мечты профессионала.