Чтение онлайн

Водитель желтой Татры, у которой вдруг отказали тормоза, попытался вывернуть влево, чтобы как-то объехать этот длинный розовый лимузин, но машина не слушалась руля. Лимузин внезапно исчез и желтая Татра с разгону врезалась в синюю…

— Уж эти мне происки, — сказал Мортимер, возясь с бортовым компьютером, который извлек из передней панели и теперь держал на мосластых коленях.

Они находились теперь на лужайке, покрытой пожухлой травой и окруженной кряжистыми дубками с уже опавшими листьями. Метрах в двадцати пяти от дороги и метрах в ста от переезда, над которым поднимались черные клубы дыма — там, совсем неподалеку, мощно горели столкнувшиеся Татры.

— Людей ему не жалко, — продолжал Мортимер. — Ему главное — мне досадить. Так что поглядывайте в небо, чтобы сверху кирпич не свалился, да под ноги — на случай внезапного колодца.

— Кому — ему? — уточнил Мусатов.

— Я предупредил, так что пеняйте на себя, — сказал Мортимер. — На конференции держитесь ко мне поближе, кучно. Зал в отеле небольшой, мест где-то на пятьдесят, все сидят на простых стульях. Для чрезвычайной конференции, сами понимаете, несолидно. Будут избранные, которые эту конференцию и учредили. Избранных никто не видел, так что сразу и не поймете — кто есть кто. Знакомых, Сергей Анатольевич, не ищите, известных ученых там не будет.

— Зачем тогда я? — угрюмо спросил Мусатов, которому не импонировала светлая перспектива получить по кумполу кирпичом.

— Факс читали? — сказал Мортимер. — Читали, так что не задавайте лишних вопросов. Мы сюда приехали, чтобы доказать, что Знаменску инвестиции нужнее, чем той же Америке и той же Германии.

— А кто такие избранные? — спросила Тамара, понимая, что пошататься по магазинам Праги, увы, не придется.

— Хозяева, — ответил Мортимер, набирая на клавиатуре тест. — Чудики, каких мало, но дядьки весьма нестандартные. На тех же Гавайях они собрались только лишь потому, что так выпало на игральных картах. Элементарно не сошлись во мнении — и это вершители судеб мира. А то, что владелец участка, где они собрались, племянник одного из них в двадцатом колене — дело десятое. Он, кстати, за это от президента Штатов получил золотой бонус. Так полагается.

Для конференции был выбран четырехэтажный отель Беранек, что в полукилометре от Вацлавской площади, то есть в самом центре Праги. Ну, почти что в самом центре. Номера участникам были забронированы, но представители Знаменска этим преимуществом пренебрегли, Мортимер рассчитывал уложиться в три-четыре часа, а потом домой.

Тамару эта перспектива на халяву побывать в Праге и не показать себя жутко расстроила. Да тьфу на неё, на эту конференцию.

Поэтому в наполовину заполненном конференц-зале, куда они прибыли за десять минут до начала, на мягком стуле с низкой спинкой она сидела со скучающим видом, лишь изредка поглядывая на Мусатова. Делала она это специально, чтобы позлить, тогда не так скучно. Посмотрит, вздернет подбородок и отвернется, а он начинает смущаться и теребить себя за длинный нос.

Мортимер, который сидел между ними, делал вид, что ничего не замечает. Он уже вычислил четырех избранных, которые, как водится, до неузнаваемости изменили свою внешность, а вот пятого определить никак не мог.

Но вот ровно в десять (в Москве было уже двенадцать) в зал вошел пятый. Мортимер вздернул брови, до того тот был похож на молодого Асмодея. Молодой Асмодей, отпрыск Адама и Лилит, по облику был весьма близок к человеку. Сейчас он вылитый демон и ничего тут не попишешь, хотя внешность может принять всякую. Всякую, но ненадолго.

— Господа, — сказал пятый. — Мы здесь собрались по вине этого господина, его и пытайте.

И указал длинным пальцем на Мортимера.

Все посмотрели на Мортимера. Некто в третьем ряду, лет пятидесяти, обладатель прекрасной черной шевелюры с проседью, в дорогом сером костюме, кривя тонкие губы, надменно осведомился:

— Кто это?

— Директор Института инновационных исследований, — не поднимаясь с места, ответил Мортимер, который прекрасно знал, что тонкогубый является директором-распорядителем МВФ. — В связи с этим можно задать вопрос?

— Валяйте, — сказал тонкогубый.

— Каким образом я, будучи директором института в Знаменске, могу вызвать кризис платежной системы ведущих стран мира?

По залу прошли смешки. Пятый открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тонкогубый опередил его.

— Знаменск — это где? — спросил он вполне дружелюбно.

— Есть такой город Тамбов, — ответил Мортимер. — В 25 километрах южнее Тамбова расположен поселок Знаменка, неподалеку от Знаменки есть земельный участок, который обнесен ржавой колючкой, а вот уже на этом участке имеет место быть мой институт.

По залу пошли перешептывания — никто не знал, где находится Тамбов.

— Так у вас там Зона? — уточнил директор-распорядитель. — Закрытый Объект?

— Господа, господа, — встревожился пятый, у которого прямо из рук ускользала инициатива. — Мы собрались не за этим.

— Как раз за этим, — перебил его директор-распорядитель. — Именно вы указали пальцем на господина Мортимера, а теперь не даете ему оправдаться.

Вот как! Он, оказывается, знал Мортимера. И явно был на его стороне. С чего бы вдруг? А ведь от него очень многое зависело. Грех было этим не воспользоваться.

— Вот именно, бывший Объект, — сказал Мортимер, вставая. — Но не просто Объект, а панацея от всех бед. Разрешите?

— Не разрешаю, — отрезал пятый.

— Пусть говорит, — сказали из зала. — Раз негр — значит, можно рот затыкать? Вот пусть и говорит.

— Да, да, именно, — дружно поддержала его «камчатка», на которой собрались молодые ученые, приглашенные для публики. Конференция-то, якобы, была научная.

Мортимер вышел вперед, встал спиной к сидящим в «президиуме» избранным и щелкнул пальцами. В воздухе прямо перед ним появилось объемное изображение Объекта, старого ещё, когда ему была неделя от роду. Снято было с десятиметровой высоты, так что видна была безрадостная перспектива: могучие стальные грязно-серые ворота, примыкающая к ним колючка, уходящая вдаль кривая выщербленная дорога, которую окаймляли разномастные неухоженные деревья, выглядывающие из-за деревьев трехэтажки и пятиэтажки с маленькими мутноватыми окнами. Четкость съемки была поразительная — видно было, как под порывом ветра волнами выгибаются листья и несется по серому асфальту мелкий мусор.

— «3D»? — уточнил кто-то с «камчатки», откуда всё было прекрасно видно.

Ветер вдруг вырвался из замкнутого съемочного объема и пронесся по маленькому конференц-залу, неся с собой запах летней свежести и шум листьев.

— Да нет, пожалуй, не «3D» — сам же себе ответил спросивший. — А что-то новенькое. Я прав?

— Правы, — согласился Мортимер. — Так было месяца три-четыре назад. А вот то, что теперь.

Вновь щелкнул пальцами. Ракурс был тот же, но картина разительно изменилась, мы знаем в какую сторону. Камера, или что-то, заменяющее её, взмыла вверх ещё метров на двадцать и поплыла вперед, разворачивая во всей красе город-сад с белыми, окутанными зеленью, многоэтажными домами, украшенными сверху башенками, шпилями и каменной балюстрадой. Тонко, ненавязчиво запахло цветами, а через секунду внизу появились длинные разноцветные клумбы.