Чтение онлайн

– Милый, ты можешь не ходить завтра. Михель сам справится, – сказала мама. – Это взрослая работа, и я не понимаю, о чём Элинор думала…

– Ма, Лина не виновата, я сам хотел! Я просто не думал… Если я не приду, мне не заплатят, и получится, что я зря сегодня весь день работал.

– Я заплачу тебе талер, – мама тронула его за плечо.

Магнус посмотрел на неё с благодарностью. Мама взъерошила ему волосы и поцеловала в лоб:

– Не засиживайся.

Спать Магнус лёг с твёрдым намерением на работу завтра не ходить. Даже будильник заводить не стал. Однако в воскресенье проснулся сам, будто кто-то его растолкал. Лёжа в темноте он долго соображал, где находится, а когда понял, вскочил с постели и посмотрел на часы. По счастью, не опоздал.

– Ты куда? – удивилась мама, когда Магнус, уже одетый, спустился с чердака.

– Ма, я не могу так. Михель ждать будет. И ему тележку катить слишком тяжело, он до завтра не успеет.

– Поешь хотя бы!

Наспех позавтракав и чмокнув маму, Магнус побежал на работу.

Увы, вчерашняя гора угля за ночь никак не уменьшилась (и было бы странно, если бы она уменьшилась), и даже наоборот, казалась много больше.

– Чего уставился? – спросил Михель. – Давай уже заканчивать.

Закончили они, когда перевалило за полдень.

– А когда заплатят? – спросил Магнус, когда они, вытряхнув пыль из одежды, грелись у печки в дворницкой.

– Завтра. Кастелян выплатит, – обычным своим недовольным голосом ответил Михель. – Правила принёс?

Правила Магнус принёс ещё вчера, но забыл о них, едва увидел, сколько придётся работать.

– Вот, держи, – он протянул Михелю брошюру, которую Элинор привезла из Шённен-Блау. – Здесь правила, каталог товаров повышенного спроса, ну, и всякое разное.

Михель взял брошюру и бережно засунул в карман куртки.

– Чай будешь? – спросил он.

– Нет, – отказался Магнус. – Я хотел ещё часик на коньках, если успею.

– Как знаешь.

Магнус лукавил. На самом деле ему хотелось домой, поскорее лечь и выспаться. Он твёрдо решил никогда больше не выгружать уголь зимой. По крайней мере, за два талера.

На следующий день, едва Магнус приехал на работу, в дворницкой его ожидал кастелян. Он выдал два талера за выгрузку, дал расписаться в ведомости оплаты, а потом сказал:

– Пойдёшь в уборщики?

– Э… – растерялся Магнус. – А я разве…

– У нас уборщица производственных помещений увольняется. Я видел, как ты работаешь, и решил сначала тебе предложить, прежде чем объявление в газету давать.

У Магнуса на миг перехватило дыхание. Его берут на работу по-настоящему!

– А сколько платят?

– Четыре талера в неделю, но ты всё равно неполный рабочий день работаешь, так что два.

И зарплата выросла в два раза!

– Я!.. – Магнус готов был сказать «согласен», но тут взгляд его остановился на Михеле. – Я подумаю.

– Думай быстрей, объявление в пятничную газету даём.

Кастелян забрал ведомость и ушёл. А Михель сказал Магнусу:

– Болван! Зачем отказался?

– Я не отказался. Но ведь ты…

– Справлюсь. Ещё и талер в неделю экономить буду.

– Но тебе нужен помощник!

– Тебе сколько осталось талеров до билета?

– Шестьдесят.

– Вот! У меня в помощниках тебе ещё год работать. А в уборщиках ты до мая почти сорок заработаешь. Переходи в уборщики. Или я тебя сам уволю.

– Но…

– Ты уволен! Собирай манатки и догоняй кастеляна!

Магнус схватил вещи и выбежал из дворницкой.

В производственных помещениях Магнусу нужно было каждый день мыть туалеты, подметать, раз в неделю делать влажную уборку, сортировать отходы учебного производства, поддерживать температурный режим в ткацком цехе, и ещё множество мелких дел.

Обычно он приходил, когда работы уже заканчивались, но иногда видел, как молодые парни и девушки работают на ткацких, дерево- и металлообрабатывающих станках, шьют, режут и сваривают металл газом и электричеством. Это было невероятно интересно, но смотреть долго он не мог – слишком много работы.

С обязанностями своими он справлялся хорошо, каждую пятницу кастелян, выдавая жалованье, лишь давал мелкие советы: как проще оттирать пятна или откуда удобнее сгребать стружку и опилки, чтобы меньше тратить времени и сил.

С Михелем они теперь пересекались крайне редко, только если случайно Магнус выносил мусор, а Михель поблизости чистил снег. Они здоровались, а потом снова расходились по своим делам.

Зима пролетела незаметно. Март выдался тёплым, и к апрелю весь снег уже сошёл. Неуклонно приближался день рождения.

В классе Магнуса все уже знали, что он зарабатывает на взрослый билет в плавучий универсам. Никто не насмешничал и не называл его вруном или хвастуном, и лишь Фридрих Цангер, предчувствуя, что скоро перестанет быть самым популярным учеником, всё отчаяннее и грязнее злословил. Магнуса это уже давно не беспокоило. Он знал, что в этом году тоже не сможет осуществить свою мечту, но это его уже не расстраивало. В следующем году он купит билеты и на себя, и на Элинор, и на маму.

Герр Шнитцельбаке хвастался всем, что «тот самый Магнус Беккер с Вебберштрассе» покупает инструмент именно в его лавке, и даже завёл полку с надписью «Магнус рекомендует». Семья Беккеров от этого сильно смущалась, но герр Шнитцельбаке делал им значительную скидку, потому что клиентов у него и впрямь прибавилось.

В последний понедельник апреля, уже в конце смены, в цех деревообработки пришёл Михель.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – растерянно ответил Магнус. Он понял, что очень соскучился по дворнику.

– Как дела?

– Да вот… работаю. Герр Штайнер, вроде, доволен.

– Знаю. Я вот что… Элинор сказала, что тебе двадцать пять талеров на билет не хватает.

– Да ничего. Год терпел – и ещё год потерплю.

– Не надо терпеть. Вот.

С этими словами Михель достал из кармана тяжёлый на вид кожаный мешочек, затянутый шнурком.

– Тут тридцать талеров серебром. На всякий случай. Чтобы точно хватило.

– Михель… Нет, я не могу. Это большие деньги!

– Потом отдашь. Ты же не улетишь потом на этом пузыре?

– Нет, конечно. Ты что, в долг мне даёшь?

– Да. В долг.

Магнус бросил швабру и обнял Михеля за пояс. Выше бы он всё равно не дотянулся.

– Ты мой лучший друг за всю жизнь, – сказал он дворнику.

– Ладно тебе. Ну, отпусти. У меня работа.

Магнус разжал объятия. Михель, пряча лицо, пошёл на выход, и уже у дверей сказал: