Чтение онлайн

Тишина вдруг стала звенящей, и я поняла, что он идет: высокий брюнет в черном одеянии, похожем на плащ. Лицо было красивым, но резким — черты будто вырезаны лезвием. Лоб высокий, губы тонкие, глаза холодные: не жестокие, а равнодушные. Как у человека, который считает, что все, что он делает, неизбежно и правильно.

Он подошел медленно, не торопясь. Ни тени эмоций на его лице не было. Остановился между мной и той, другой пленницей. Посмотрел на нас обеих, как будто выбирал.

Я закричала только в тот момент, когда он коснулся моей руки. Вскинулась, проснулась — в темноте, в постели, в реальности. Сердце билось, как загнанная птица. Пот стекал по спине.

А тень его руки, кажется, все еще лежала на моем запястье, холодная, как металл.

Тогда я не придала этому кошмару особого значения, хоть и удивилась, что запомнила его в подробностях, пока однажды не набрела на один букинистический магазин, что находился в самом центре нашего города на площади Победы.

Сам вид особняка, первый этаж которого и занимала лавка, навевал на меня ужас: готика не была моим любимым стилем в архитектуре, а горгульи на водостоках и вовсе словно ехидно подмигивали прохожим.

Но в тот день меня будто магнитом потянуло туда, и я вошла. Внутри пахло пылью, старой бумагой и чем-то древесно-пряным. Половицы скрипели под ногами, не скрывая возраста, а воздух был плотным, почти теплым — как в библиотеке, куда давно никто не заглядывал, кроме времени.

Полки поднимались до самого потолка, одни в потрепанных кожаных переплетах с выцветшим тиснением, другие — в бархатных оправах с застежками. В углу стоял узкий стол с лупой и пером в чернильнице — не декоративным, настоящим, с засохшими черными потеками.

Старик, который, вероятно, выполнял здесь функцию продавца, внимательно за мной наблюдал из угла помещения. Взгляд его был мягким и внимательным, как у кота, но мне все равно стало не по себе. А потом я резко обернулась, словно меня позвали, и увидела, как в магазине, словно из-под земли, возник он: тот самый брюнет из моих снов.

Не помню, как вышла из магазина, но через площадь я уже бежала, уверенная, что никогда туда не вернусь. Я ошибалась. Через несколько дней я пришла снова, а потом еще, словно туда меня тянула невидимая сила.

Однажды я встретила там девушку, мне показалось, что я узнала в ней ту самую изможденную пленницу из ночного кошмара.

После того случая я решила рассказать обо всем матери.

— Это не безумие, Майя, — сказала она спокойно. — Мозг хранит образы глубже, чем тебе кажется. В снах он работает иначе — не подчиняется логике, зато вытаскивает то, что мы в реальности отодвигаем. И если образы сильные — они не уходят, а начинают подстраивать реальность под себя.

— То есть я додумываю?

— Это защита. Сны — это не просто кино по ночам, в них может быть скрыта зашифрованная тревога. В конце концов, на твою долю выпало немало потрясений за последнее время.

— Это уж точно.

— Есть один хороший препарат…

— Справлюсь, — отмахнулась я.

Впрочем, вскоре об этом пожалела, потому что стала подозревать у себя еще и паранойю. Мне показалось, что за мной следят. Раз, два… На третий я вдруг вспомнила о Епифане, любителе прятаться за чужими заборами, и тут же позвонила Лизе:

— Дай ты своему бывшему мой номер телефона, наконец!

— Он больше и не спрашивал, — удивилась она. — Нашел себе одну, страшная до невозможности, еще и старше его на два года, впрочем, с ним у вас еще больше разница.

— Ты же сама говорила, что мужчина должен быть моложе, — напомнила я и быстро отключилась.

Потом позвонила Толику, и мы болтали обо всем на свете, пока я возвращалась домой. С его голосом на том конце провода я чувствовала себя удивительно спокойно.

Пора было что-то решать: за месяц мы увиделись лишь дважды, и я ощущала острый недостаток его компании, отчего, похоже, мне и начали чудиться слежка и люди из снов в книжной лавке.

На следующий день я вышла из школы после занятий и отправилась к воротам, за которыми сотрудники оставляли автомобили. Возле них стоял крепкий высокий мужчина чуть за тридцать, в толстовке, капюшон которой он решил накинуть на голову, несмотря на то, что бабье лето подарило городу несколько дней настоящей жары.

— Привет, Майя, — обратился он ко мне.

Я остановилась и внимательно на него посмотрела.

— Я Вадим, — представился он буднично. — Твой брат.

Мужчина снял капюшон, и я увидела его короткую стрижку, перевела взгляд на нос, губы, не в силах понять, что происходит. Человек казался мне знакомым, хотя я была уверена, что мы ни разу не встречались с ним раньше.

— Вы обознались, — ответила я тихо.

— Странно, а смотришь так, словно узнала.

Он был прав: я и правда его узнала. Точнее, его образ. Еще один человек из снов, только тех, содержание которых к утру я толком вспомнить не могла. Если верить матери, сейчас мой мозг снова активно проецирует увиденное ночью на реального человека.

Я усмехнулась:

— Прозвучит странно, но вы мне, кажется, снились, и если бы не заявили, что являетесь моим братом, глядишь, я бы приняла это за знак судьбы.

— Это он и есть, — серьезно заявил мужчина.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, наш разговор вряд ли состоялся бы, не испытай ты это странное чувство смутного узнавания. Так что нас свели высшие силы. Кровными узами, между прочим.

Я нахмурилась и все-таки решила спросить прямо:

— Как зовут вашего отца?

— Его звали Иванов Аркадий Александрович, и недавно я узнал, что он скончался. Матери, которая всегда была против моего интереса относительно родителя, давно нет в живых, так что ты, Майя, — единственный мой родной человек на этом свете. А может, и не только на этом!

Принимая во внимание его последнюю фразу, я бы подумала, что он бредит, если бы сама не замечала за собой некоторые странности в последнее время: кошмары, люди, которые вдруг воплощаются в реальности, ощущение слежки…

— Постой, — насторожилась я. — Это ты за мной следил последние дни?

— Наконец-то мы на «ты», сестренка, — широко улыбнулся он. — Я.

— Зачем?

— Хотел убедиться, что ты — это ты.

— Убедился?

— Теперь — на все сто, — усмехнулся он.

Против воли мои губы растянулись в ответной улыбке. Мы смотрели друг на друга минуту, не меньше, а потом крепко обнялись.