Чтение онлайн

Димка вздохнул. Это он понимал уже и сам. Вот же гадство, подумал он. Поднять народ на борьбу с рабовладельцами, — конечно, здорово, прямо Спартаком себя чувствуешь… но ведь теперь ему же за успех всего дела отвечать. И, если он тут облажается, — его погонят взашей, как сам он эту "Аллу Сергеевну". И ладно бы, но если весь поход провалится, а его друзья попадут в рабство…

Юрка, похоже, думал сейчас о том же самом.

— А всё же, интересно, как там сейчас наши, — вздохнул он. — Макс-то с Верасеной ещё ладно, — а вот Серый с Андрюхой и Антоном…

— Там Вальфрид их встретит, — сказал Льяти. — Характер у него, конечно, скверный, как у всего его племени, — но вот предательства за ними не водится. Гостей они не привечают, это так, — но рабов не держат и Хорунов ненавидят люто. Побить, конечно, могут, — но выдать им ни-ни.

— Спасибо, порадовал, — буркнул Димка. Вот ещё и фашисты эти недобитые, — и, глядишь, ещё и с ними придется отношения налаживать, а их ему не видеть ни хотелось, ни слышать…

— А Макс? — спросил Юрка. — Арии эти тоже…

— Ну, они-то ребята честные до изумления, — сказал Льяти. — Слово дают неохотно, но если дают, то держат до конца, — он вздохнул, похоже, вспоминая что-то. — А гостя предать для них и вовсе немыслимо. Да ещё и Вайми с ними, — а он, знаешь, был, говорят, странник ещё круче меня, всё видел, всё знает… если помнит, конечно.

— Не доверяю я этому Вайми, — буркнул вдруг Игорь. — Ну вот ни чуточки. И вообще Астерам этим…

— Это почему? — лениво спросил Димка. Думать о том, что сейчас происходит с ребятами, на самом деле не хотелось. Только изведешься весь без толку…

— А трусы все они, — убежденно сказал Игорь. — Бегают по степи, ото всех прячутся, маски из коры носят, чтобы никто даже морд их не видел, словно фантомасы какие-то…

— Вайми не трус, — обиженно сказал Сашка.

— А ты в деле его видел? — хмыкнул Игорь. — А то, знаешь, бывают такие герои, — на словах-то они круче вареных яиц, а как до драки доходит, — так в кусты.

— Не трус он, — буркнул Сашка. — Здоровый, и вообще…

— Ну и что? — спросил Игорь. — У нас в классе Севка Вакулин был, — высоченный, здоровенный, двух меня сделать можно… Но при том, — трус страшный. Ему в морду сунут, — а он сразу на попу сядет и скулить. Заячья душонка… Если эти Астеры, — все такие отважные, то отчего ж это они всех боятся?

— Они не боятся, у них просто обычаи такие, — буркнул Сашка.

— Очень удобные обычаи, — ответил Игорь, проверяя, как ходит в ножнах его нож. — Здесь такое, знаешь, очень любят, — придумать какое-нибудь оправдание тому, чтобы ничего не делать. Заветы, мол, предков, ещё чушь всякая… а на деле, — лень и трусость обычные.

— Да ладно, чего парня за глаза трепать? — буркнул Димка, усаживаясь. — Если встретим, — то посмотрим, как и что. Если нет, — то и говорить не о чем. А пока знаете что? Помолчим. Кто знает, когда ещё нам так же посидеть удастся…

Они замолчали, глядя на едва заметные на горизонте горы. Пока ещё очень далекие, — путь им предстоял неблизкий…

На уснувшей поляне,

Между тёмных озёр,

Тихо светит в тумане

Следопытский костёр.

Над седым редколесьем

Догорает закат,

И военные песни

Издалёка летят.

Убегает дорога

В непроглядной ночи,

Из далёка-далёка

Нам трубят трубачи.

Через годы былые

В несмолкающий бой

Трубачи полковые

Всё зовут за собой.

У цветной незабудки

Ты спроси про войну,

Ты прислушайся чутко

И услышь тишину.

Пусть годами укрыта

Эта слава в гранит,

Но "Ничто не забыто

И никто не забыт"!

Где над старым окопом

Колокольчик звенит,

Утром снова по тропам

Ты уйдёшь, следопыт.

Будет даль голубою

Или ветер в лицо,

Ты возьми их с собою,

Песни наших отцов.

В. Суслов

— Йэ-э-э-э! — спускаться со склона было слишком долго, и Антон, не долго думая, съехал с него на спине, оседлав настоящую лавину снега. Вальфрид посмотрел на него подозрительно. Он уже говорил, что в горах такие вот фокусы могут стоить им всем жизни, — но повторять это не стал. Как и всегда. Да и смысла уже не было, — этот снежный склон был последним. Дальше, спускаясь прямо в озеро, лежала каменистая осыпь. Ещё сверху Антон увидел, что обойти его никак нельзя: скалистые, почти отвесные склоны долины обрывались прямо в воду. В длину же Тегернзее (он уже знал, что так называлось похожее озеро в Германии) было добрых километров пять, и переплыть его не вышло бы: вода в него стекала прямо с ледника, и наверняка была смертельно холодная. То есть, вплавь не вышло бы, — теперь же мальчишка увидел, что на каменистом берегу лежит плот. Неожиданно просторный, — как раз впору им четверым. Всё же, основательный народ эти немцы: даже просто срубить и обтесать столько бревен тут непросто. А уж затащить их потом на полкилометра вверх, да по завалу из чудовищных глыб…

Антон усмехнулся, вспомнив, как тогда, при первом взгляде, его удивил сам факт озера в горах — горы же!.. Потом-то он понял, что Тегернзее похоже на знаменитое озеро Сарез в Таджикистане. Когда-то тут рухнула целая гора, перегородив долину, и за косой громадиной завала постепенно собралась вода…

— Не ушибся? — насмешливо спросил Сергей.

— Не-а, — Антон поднялся, отряхиваясь. Снега с ним сошло, наверное, несколько тонн. В других обстоятельствах могла бы сойти и настоящая лавина, но здесь, внизу, снега было уже не так много. — Когда ещё тут будет шанс с горки съехать…

— Если нам повезет, — то уже никогда, — неожиданно хмуро сказал Андрей. Весь этот поход сильно изменил его. Болтливый, и, чего уж там, самоуверенный мальчишка сделался молчаливым и мрачным, почти как сам Вальфрид. Неудивительно, конечно, — на морозе не особо поболтаешь, особенно когда воздуха еле-еле хватает на просто дышать, — но и Антону, честно говоря, веселиться не особенно сейчас хотелось. Предстоящая им встреча с немцами не слишком его радовала. Вальфрид, пусть и неохотно, признал, что они, — никакие не туристы из братской ГДР, а самый настоящий отряд гитлерюгенда, готовившего, как известно, будущих убийц и оккупантов. Здесь, конечно, никого убить было нельзя, — но это служило слишком слабым утешением. Сам факт, что этот отряд ещё БЫЛ, несказанно возмущал мальчишку. А при мысли, что с ним… с ними придется ещё как-то общаться, его едва не выворачивало. Оба деда Антона погибли на фронте, — а под немецкими бомбами погиб и пятилетний мальчишка, который мог бы стать его дядей. Пусть война и завершилась за много лет до его рождения, она оставалась делом, очень личным. Хорошо ещё, что сам Вальфрид ни в чем таком замешан всё же не был. Война для него кончилась в Дрездене, во время бомбардировки союзников, хотя о деталях он до сих пор избегал говорить…