Чтение онлайн

– Жди меня у дома. Я хочу осмотреть еще трех девушек.

Мари сделала что-то вроде реверанса и пошла к двери. Уже держась за ручку, она спросила:

– Вы возьмете меня в Париж, госпожа маркиза?

Жюльетт де Соланж взглянула на красивую женщину, стоявшую перед ней с высоко поднятой головой. В ней не было ни малейшего намека на смирение – взгляд независимый, словно она говорила с равной. И такой самоуверенный, словно она заранее знала ответ.

Какое-то мгновение маркизе хотелось ответить отказом, но она вспомнила о бесчисленных счетах, лежавших на столике эбенового дерева и о графе де Сен-Круа.

– Да, Мари. Я возьму тебя в Париж, – ответила она.

– Это даже не обсуждается, – решительно заявил Мартен Кальер маркизе. Мари не поверила своим ушам. Ее отец едва не до смерти загнал старую лошадь, чтобы своевременно доставить ее к маркизе де Соланж, а теперь, когда стало ясно, что она на самом деле получила шанс уехать в Париж, – на тебе!

– Осенью в поле каждая пара рук на счету. И дома Мари тоже незаменима. – Мартен схватил руку дочери и демонстративно сжал ее: – Она – зеница моего ока! Я не перенесу, если дочурка будет так далеко от меня. Это разобьет мне сердце.

Маркиза сузила глаза.

– И какая же сумма способна склеить ваше сердце? – язвительно поинтересовалась она.

– Отцовская любовь выше денег…

– Сколько? – невозмутимо повторила маркиза.

– Тысяча ливров.

Звонкий смех разорвал тишину комнаты. Маркиза оттолкнула кресло и встала:

– Можешь оставить себе зеницу своего ока.

– Папа! – испуганно воскликнула Мари. Не может быть, чтобы это оказалось правдой. Наконец, когда ее молитвы были услышаны, твердолобый, жадный до денег отец все разрушил. Глаза Мари следовали за маркизой, которая направлялась к двери. Она горячо молилась, чтобы эта женщина передумала.

– Пятьсот ливров! – крикнул отец, но маркиза даже не остановилась.

Ее рука уже потянулась к дверной ручке, когда он стукнул кулаком по столу:

– Двести.

Жюльетт да Соланж медленно повернулась:

– Сто пятьдесят.

Мартен Кальер надул щеки и шумно выдохнул:

– Согласен. Но деньги прямо сейчас.

Маркиза подошла к столу и извлекла из складок юбки кошель.

– А я получу твою зеницу ока завтра утром. Нетронутую, – при последних словах она бросила на Мари предостерегающий взгляд. – Утром, в одиннадцать, ты приведешь ее сюда.

– Понял, госпожа маркиза, утром, в одиннадцать, – Мартен Кальер торопливо вскочил и поклонился, а потом спешно сгреб со стола монеты.

Мари, наблюдавшая за отцом, не знала, возмущаться его поведением или благодарить судьбу за то, что все обернулось лучшим образом.

Когда отец и дочь ушли, маркиза снова села. Ее передергивало при мысли о ночи в неудобной кровати, но она успокаивала себя, что это всего на одну ночь, а утром она уже будет на пути в Париж. И уж если не с тремя девушками, то по крайней мере с одной точно.

Едва Мари распахнула дверь родительского дома, ее окружили сестры:

– Ну? Скажи, Мари, ты правда едешь в Париж?

– Едешь?!

– Ты ведь не обманываешь? – наперебой тараторили девушки.

– Конечно же, она туда поедет, – сказала Элен, которая стояла в стороне и, скрестив руки, наблюдала за этой сценой. – Вы только гляньте, как горят ее глаза!

Мари была единственной, кто расслышал нотки горечи в голосе сестры. В апреле Элен исполнился двадцать один год, а после того как еще девочкой она обварилась кипятком, часть ее лица покрывала узловатая багровая корка. Для нее была закрыта дорога не только в Париж, но и к алтарю в родной деревне. Остаток жизни ей придется провести в качестве бесплатной рабочей силы в доме отца и матери и ухаживать за ними до самой их смерти. Или своей…

– Ты права, Элен. Я еду в Париж, – спокойно ответила Мари и, подняв голову, выдержала взгляд сестры. Она вдруг вспомнила о той боли, которую почувствовала, когда Антуан выпил воду. Необъяснимая потребность заставить кого-то ощутить нечто, подобное, вынудила ее сказать: – А ты, сестра, не хочешь, пожелать мне счастья?

Элен сжала губы и выбежала из комнаты. Остальные девушки не обратили на это внимания.

– В самом деле? Когда отъезд? За тобой приедут? В карете? У тебя будут новые платья? И настоящие башмаки?

Мари переключила внимание на Симону и Вероник.

– Утром мне надо будет прийти к дому Серранов. Маркиза возьмет меня к себе в карету. О платьях мне ничего не говорили и о башмаках тоже.

Обе девушки разочарованно замолчали, потом Симона сказала:

– Неважно! Ты ведь едешь в Париж, а это главное.

– Верно, – вмешалась Вероник. – Моя сестра едет в Париж! Вдруг ты станешь там горничной знатной дамы! А может быть, даже увидишь Версаль!

– Идите за стол, – в дверях показалась мать. – Иначе Антуан с Этьеном все съедят.

Все семейство уселось за большой кухонный стол, наполнив тарелки содержимым котла. Мартин Кальер нарезал толстыми ломтями хлеб и раздал каждому. Чтобы отметить такую удачу, он даже открыл бутылку вина.

Все были как никогда веселы. Только Мари, Элен и их мать хранили молчание. Элен ковырялась в своей тарелке и съела едва ли две ложки. Когда ужин завершился, она пробормотала, что хочет взглянуть на кур, и вышла.

Мари помогла двум другим сестрам убрать со стола и сходила к колодцу за водой, чтобы снова наполнить большой котел над очагом. Мать подошла к ней и обняла за плечи:

– Мне так не хочется, чтобы ты уезжала!

– Мама, что ты такое говоришь? – Мари обернулась и увидела в глазах матери слезы.

– Париж так далеко. Я уверена, там все другое. И люди…

– Люди везде одинаковы, мама, – беспечно возразила Мари. – А тебе придется кормить меньше ртов.

– Я боюсь за тебя. Ты же моя младшая дочь, последнее дитя. В старости я хотела бы, чтобы ты была рядом.

– Но с тобой ведь Элен.

– Элен не ты. За что бы она ни бралась, все делает нехотя. Твоя сестра постоянно ропщет на судьбу, ненавидит себя и всех остальных.

Девушка попыталась вызвать в своем сердце сочувствие, но безуспешно. Мари хотелось в Париж и ей было все равно, что это причинит матери боль. Клэр Кальер не могла понять ее стремления. Она никогда не покидала Тру-сюр-Лэнн. Здесь она родилась, выросла, вышла замуж за соседского парня и нарожала ему детей.

Жить так же Мари не могла, да и не хотела. Тем более сейчас, когда ей выпала такая невероятная удача. Девушка твердо решила, что никто не отнимет у нее шанс устроиться в жизни лучше.