"Племянник чародея" with W cat
Шрифт:
[ 91 ] “Polly! Don’t be a fool!” he shouted. “Don’t touch them.”
[ 92 ] It was too late. Exactly as he spoke, Polly’s hand went out to touch one of the rings. And immediately, without a flash or a noise or a warning of any sort, there was no Polly. Digory and his Uncle were alone in the room.
[ 93 ] CHAPTER TWO.
DIGORY AND HIS UNCLE
91
– Полли, не дури! – крикнул он. – Не трогай!
92
Но было поздно. Не успел он договорить, как Полли коснулась одного колечка и сразу же, без единого звука, исчезла. Дигори остался наедине с дядей.
93
Глава вторая. ДИГОРИ И ЕГО ДЯДЯ
[ 94 ] IT was so sudden, and so horribly unlike anything that had ever happened to Digory even in a nightmare, that he let out a scream. Instantly Uncle Andrew’s hand was over his mouth. “None of that!” he hissed in Digory’s ear. “If you start making a noise your Mother’ll hear it. And you know what a fright might do to her.”
[ 95 ] As Digory said afterwards, the horrible meanness of getting at a chap in that way, almost made him sick. But of course he didn’t scream again.
94
Случилось это так неожиданно, и так походило на страшный сон, что Дигори вскрикнул. Дядя Эндрью, зажимая ему рот рукой, прошипел: «Не смей!», и прибавил помягче: «Твоя мама услышит. Ей волноваться опасно».
95
Дигори потом говорил, что его просто затошнило от такой подлой уловки. Но кричать он, конечно, больше не стал.
[ 96 ] “That’s better,” said Uncle Andrew. “Perhaps you couldn’t help it. It is a shock when you first see someone vanish. Why, it gave even me a turn when the guinea-pig did it the other night.”
[ 97 ] “Was that when you yelled?” asked Digory.
[ 98 ] “Oh, you heard that, did you? I hope you haven’t been spying on me?”
[ 99 ] “No, I haven’t,” said Digory indignantly. “But what’s happened to Polly?”
96
– То-то же! – сказал дядя. – Ничего не поделаешь, всякий бы поразился. Я и сам удивлялся вчера, когда исчезла морская свинка.
97
– Так это вы кричали? – спросил Дигори.
98
– Ах, ты слышал! Ты что, следишь за мною?
99
– Нет, – сердито сказал Дигори. – Вы лучше объясните, что случилось с Полли?
[ 100 ] “Congratulate me, my dear boy,” said Uncle Andrew, rubbing his hands. “My experiment has succeeded. The little girl’s gone—vanished—right out of the world.”
[ 101 ] “What have you done to her?”
[ 102 ] “Sent her to—well—to another place.”
[ 103 ] “What do you mean?” asked Digory.
[ 104 ] Uncle Andrew sat down and said, “Well, I’ll tell you all about it. Have you ever heard of old Mrs Lefay?”
100
– Поздравь меня, мой мальчик, – дядя Эндрью снова потер руки,
– опыт удался. Девочка исчезла. Сгинула. В этом мире ее больше нет.
101
– Что вы с ней сделали?
102
– Послал… хм… в другое место.
103
– Ничего не понимаю, – сказал Дигори.
104
– Что ж, я тебе объясню. – Дядя Эндрью опустился в кресло. Ты когда-нибудь слышал о миссис Лефэй?
[ 105 ] “Wasn’t she a great-aunt or something?” said Digory.
[ 106 ] “Not exactly,” said Uncle Andrew. “She was my godmother. That’s her, there, on the wall.”
[ 107 ] Digory looked and saw a faded photograph: it showed the face of an old woman in a bonnet. And he could now remember that he had once seen a photo of the same face in an old drawer, at home, in the country. He had asked his Mother who it was and Mother had not seemed to want to talk about the subject much. It was not at all a nice face, Digory thought, though of course with those early photographs one could never really tell.
105
– Нашей двоюродной бабушке? – вспомнил Дигори.
106
– Не совсем, – сказал дядя Эндрью, – она моя крестная. Вон ее портрет, взгляни.
107
На выцветшей фотографии Дигори увидел престарелую даму в чепчике. Такой же портрет, вспомнил он, лежал в комоде у него дома, и мама замялась, когда он спросил ее, кто на нем изображен. Лицо было не слишком приятное, но, может, виновата старая фотокарточка…
[ 108 ] “Was there—wasn’t there—something wrong about her, Uncle Andrew?” he asked.
[ 109 ] “Well,” said Uncle Andrew with a chuckle, “it depends what you call wrong. People are so narrow-minded. She certainly got very queer in later life. Did very unwise things. That was why they shut her up.”
[ 110 ] “In an asylum, do you mean?”
[ 111 ] “Oh no, no, no,” said Uncle Andrew in a shocked voice. “Nothing of that sort. Only in prison.”
108
– Кажется… кажется, она была не совсем хорошая? – спросил он.
109
– Ну, – хихикнул дядя Эндрью, – все зависит от того, что считать хорошим. Люди очень узки, мой друг. Допустим, у нее были странности, были чудачества. Иначе ее не посадили бы.
110
– В сумасшедший дом?
111
– О, нет, ни в коем случае! – возмутился дядя. – В тюрьму.
[ 112 ] “I say!” said Digory. “What had she done?”
[ 113 ] “Ah, poor woman,” said Uncle Andrew. “She had been very unwise. There were a good many different things. We needn’t go into all that. She was always very kind to me.”
[ 114 ] “But look here, what has all this got to do with Polly? I do wish you’d—”
[ 115 ] “All in good time, my boy,” said Uncle Andrew. “They let old Mrs Lefay out before she died and I was one of the very few people whom she would allow to see her in her last illness. She had got to dislike ordinary, ignorant people, you understand. I do myself. But she and I were interested in the same sort of things.
112
– Ой! – сказал Дигори. – За что?
113
– Бедняжка! – вздохнул дядя. – Ей чуть-чуть не хватало благоразумия. Но не будем вдаваться в подробности. Ко мне она всегда была добра.
114
– При чем тут это все! – вскричал Дигори. – Где Полли?
115
– Всему свое время, мой друг, – сказал дядя. – После того, как миссис Лефэй выпустили, она почти никого не хотела видеть. Я был среди тех немногих, кого она продолжала принимать. Понимаешь, во время последней болезни ее стали раздражать ординарные, скучные люди. Собственно, они раздражают и меня. Кроме того, у нас были с ней общие интересы.
[ 116 ] It was only a few days before her death that she told me to go to an old bureau in her house and open a secret drawer and bring her a little box that I would find there. The moment I picked up that box I could tell by the pricking in my fingers that I held some great secret in my hands. She gave it me and made me promise that as soon as she was dead I would burn it, unopened, with certain ceremonies. That promise I did not keep.”
[ 117 ] “Well, then, it was jolly rotten of you,” said Digory.
116
За несколько дней до смерти она велела мне открыть тайничок в ее шкафу и принести ей маленькую шкатулку. Стоило мне взять ее в руки, и я прямо затрясся, почувствовав тайну. Крестная приказала не открывать ее, а сжечь, с известными церемониями. Разумеется, я ее не послушался.
117
– И очень зря, – сказал Дигори.
[ 118 ] “Rotten?” said Uncle Andrew with a puzzled look.
[ 119 ] “Oh, I see. You mean that little boys ought to keep their promises. Very true: most right and proper, I’m sure, and I’m very glad you have been taught to do it. But of course you must understand that rules of that sort, however excellent they may be for little boys—and servants—and women—and even people in general, can’t possibly be expected to apply to profound students and great thinkers and sages. No, Digory. Men like me, who possess hidden wisdom, are freed from common rules just as we are cut off from common pleasures. Ours, my boy, is a high and lonely destiny.”
118
– Зря? – удивился дядя.
119
– Ах, понимаю. По-твоему, надо держать слово. Резонно, мой милый, очень советую. Но, сам понимаешь, такие правила хороши для детей, слуг, женщин, вообще людей, но никак не для мудрецов и ученых. Нет, Дигори. Причастный к тайной мудрости свободен и от мещанских радостей, и от мещанских правил. Судьба наша, мой мальчик, возвышенна и необыкновенна. Мы одиноки в своем высоком призвании…
[ 120 ] As he said this he sighed and looked so grave and noble and mysterious that for a second Digory really thought he was saying something rather fine. But then he remembered the ugly look he had seen on his Uncle’s face the moment before Polly had vanished: and all at once he saw through Uncle Andrew’s grand words. “All it means,” he said to himself, “Is that he thinks he can do anything he likes to get anything he wants.”
[ 121 ] “Of course,” said Uncle Andrew, “I didn’t dare to open the box for a long time, for I knew it might contain something highly dangerous. For my godmother was a very remarkable woman. The truth is, she was one of the last mortals in this country who had fairy blood in her. (She said there had been two others in her time. One was a duchess and the other was a charwoman.) In fact, Digory, you are now talking to the last man (possibly) who really had a fairy godmother. There! That’ll be something for you to remember when you are an old man yourself.”
120
– Он вздохнул с такой благородной печалью, что Дигори на мгновение посочувствовал ему, покуда не вспомнил дядины глазки, когда тот предлагал Полли кольцо, и не подумал: «Ага, он клонит к тому, что может делать все, что ему угодно!»
121
– Конечно, я не сразу открыл шкатулку, – продолжал дядя. – Я боялся, нет ли в ней чего-нибудь опасного. Моя крестная была чрезвычайно своеобразной дамой. Собственно, она была последней из смертных, в ком еще текла кровь фей. Сама она застала еще двух таких женщин – герцогиню и уборщицу. Ты, Дигори, беседуешь с последним человеком, у которого крестной матерью была фея. Будет что вспомнить в старости, мой мальчик!
[ 122 ] “I bet she was a bad fairy,” thought Digory; and added out loud.
[ 123 ] “But what about Polly?”
[ 124 ] “How you do harp on that!” said Uncle Andrew. “As if that was what mattered! My first task was of course to study the box itself. It was very ancient. And I knew enough even then to know that it wasn’t Greek, or Old Egyptian, or Babylonian, or Hittite, or Chinese. It was older than any of those nations. Ah—that was a great day when I at last found out the truth. The box was Atlantean; it came from the lost island of Atlantis. That meant it was centuries older than any of the stone-age things they dig up in Europe. And it wasn’t a rough, crude thing like them either. For in the very dawn of time Atlantis was already a great city with palaces and temples and learned men.”
122
«Ведьма она была, а не фея!» – подумал Дигори. Вслух он спросил:
123
– Но что же с Полли?
124
– Ты все о том же! – сказал дядя. – Разве в Полли дело? Сперва, конечно, я предпринял осмотр шкатулки. Она была весьма старинная. Я сразу понял, что ее изготовили не в Греции, не в Египте, не в Вавилоне, не в стране хеттов и даже не в Китае. Она была еще древнее. Наконец, в один поистине великий день я понял, что сделали ее в Атлантиде. В Атлантиде, на затонувшем острове! Это значило, что шкатулка моя на много веков древнее всех допотопных черепков, которые выкапывают в Европе. Она была не чета этим грубым находкам. Ведь Атлантида с древнейших времен была великой столицей, с дворцами, храмами и замечательными мудрецами.