Чтение онлайн

Лев переходит к следующему кадру. В этом кадре на нее кричит Вадик на съемочной площадке, а Дэниел ухмыляется на заднем плане. Но когда мой брат переключает на третье изображение, мне хочется реветь.

Это она, в шикарном пляжном домике, сидит у окна. Она плачет. За ней в комнате, у дверей, стоят мужчины с оружием.

— Ты хочешь сказать, что ее заставляют сниматься в этих фильмах? — тихо говорит Нина.

Лев едва кивает. — Мы думаем, может быть.

Костя хмурится. — Эти мужчины позади нее могут быть ее телохранителями...

Лев переключает на следующий экран. Я ничего не могу с собой поделать. Я рычу, вскакивая на ноги. В этом кадре ее заталкивают в машину на подъездной дорожке. А эти "телохранители" рычат и тычут ей в лицо пистолетами, чтобы затащить ее туда.

Мой пульс стучит, как гребаный двигатель. Огонь горит в глубине моего живота, и я вижу красный цвет.

— Николай, — тихо говорит Виктор. — Пожалуйста, сядь.

Я стискиваю зубы.

— Просто присядь, пожалуйста.

— Сядь на хрен, брат, — шипит Лев.

Я сажусь, весь в напряжении. Виктор кивает и поворачивается к комнате. — Все операции Кашенко пока заблокированы. Я хочу, чтобы вы все были готовы перебросить свои команды в течение следующих двенадцати часов, чтобы ударить Волковых в ответ за эту хакерскую атаку. Мы собираемся сделать им больно ответным огнем по этому поводу. И мы думаем, что ударим их в копилку этой операцией по отмыванию денег.

Его точеная челюсть сжимается. — Время игр, блядь, закончилось. Так что будьте бдительны там и будьте готовы к приказам. Заседание окончено.

Вокруг меня, авторитеты начинают вставать и бормотать между собой, выходя. Виктор и Нина глубоко погружены в разговор, выходя через боковую дверь.

Но я просто смотрю на изображение на экране. Оно снова возвращается к Белль, плачущей в окне пляжного домика. Что-то в моем сердце трескается. Что-то в моем контроле ломается.

Внезапно я осознаю правду, которую я отчаянно избегал. Потому что это сложнее понять, чем то, что Белль просто лгала: что это не было ложью. Что все, что произошло с нами в тот короткий миг времени, было реальным.

Что вот уже шесть месяцев женщина, в которую я влюблен, находится в плену у монстров, пока я сижу здесь и варюсь в жалости, засунув большой палец себе в задницу.

Ярость пульсирует и накатывает во мне. Все эти разговоры. Все эти обсуждения. Все эти планы.

Но я уже знаю план. Я уже знаю, что нужно сделать.

Я вскакиваю на ноги, как вдруг чья-то рука бьет меня по плечу и толкает обратно вниз. Я рычу и оборачиваюсь к брату.

— Сиди, — рычит он.

— Мне пора идти, Лев.

— Нет, — ворчит он, качая головой. — Я знаю, о чем ты думаешь. И ответ — нет.

Я смотрю на брата. — Ты не знаешь, что я...

— Я знаю, что она в Чикаго, Нико, — тихо говорит он. — Я знаю, что ты тоже это знаешь. И я говорю чертово "нет" тому, о чем, я уверен, ты думаешь.

Мой рот сжимается. — Перемирие окончено, Лев.

— И мы понятия не имеем, на чьей она стороне!

— Посмотри на эти чертовы фотографии, мужик!

— Которые, насколько нам известно, поддельные! Постановочные!

Я шиплю ему в лицо. — Ты сам сказал, ее держат...

— Я сказал, может быть, Нико! — Он зажмуривается и трет переносицу. — Знаешь, я бы хотел дать этому зеленый свет, брат. Ты же знаешь.

— Лев...

— Ответ — нет, Нико. Как твой брат? Да, конечно, я был бы там с тобой. Но как твой командир, я говорю тебе не лезть на хрен, пока не получишь приказ. И это приказ. Мы поняли друг друга?

Мои губы становятся тонкими.

Лев грустно смотрит на меня. — Мне жаль, Нико. Мне правда жаль. — Он кладет руку мне на плечо. — Мы разберемся. Мне просто нужно, чтобы ты немного остыл сначала. — Его глаза удерживают мои. — Ты можешь это сделать?

— Да.

Он улыбается. — Спасибо.

Лев хлопает меня по плечу и выходит из конференц-зала, оставляя меня одного. Наедине со своими бурлящими мыслями, своим колотящимся сердцем и ложью, все еще вертящейся на моих губах.

Или, может быть, это была не "ложь". Может быть, то, что я полгода назад был в бегах с самой талантливой актрисой Голливуда, повлияло на меня.

Я поворачиваюсь и иду к большим тонированным окнам, выходящим на Чикаго. Я смотрю вниз на мерцающие огни.

Она где-то там. Здесь, в этом городе. В моем городе. Моя челюсть скрежещет. Моя рука падает на пистолет. Я вытаскиваю его, проверяю магазин и с тихим рычанием убираю обратно в кобуру.

Да, нахуй это. И нахуй ожидание. У меня кое-что отняли.

Теперь я забираю ее обратно.

Бывают моменты, когда я не узнаю девушку, которая смотрит на меня в зеркало. Даже когда все было суматошно, даже когда я чувствовала себя так, будто попала в голливудскую мясорубку, эта девушка всегда улыбалась.

Она не делает этого так уж часто в последнее время. Или вообще не делает этого, если только на съемочной площадке нет камеры и суровых взглядов ее похитителей.

Я пробую перед зеркалом. Я кривлю губы и накладываю на лицо улыбку, которую дарю фотографам таблоидов. Но она не настоящая. Она написана. Отрепетирована. Доведена до совершенства, чтобы максимизировать привлекательность и сексуальность. Я отбрасываю фальшивую улыбку и хмурюсь. Я даже не знаю, помню ли я, как выглядит моя настоящая улыбка. Последний раз, когда я вообще использовала свою настоящую улыбку, было...

Мое лицо покрылось тенью. Последний раз я улыбалась по-настоящему полгода назад, в паршивом придорожном мотеле. С человеком, с которым мне никогда не следовало пересекаться. Убийцей. Монстром.

Но монстр, который заставил меня улыбнуться. Человек, который сделал меня мной, впервые за всю историю. Человек, который сбил меня с ног и перевернул мой мир с ног на голову.

Мужчина, который украл мое сердце, если честно.

Я вздыхаю и отворачиваюсь от зеркала. Встаю и разглаживаю платье. Затем поворачиваюсь, чтобы пройти через номер к окну. Единственный положительный момент в том, что мы "снова вместе" с Дэниелом, заключается в том, что на этот раз мы притворяемся еще меньше.