Чтение онлайн

— Какой план?

— Долго объяснять, некогда. Увидишь. Одно тебе скажу, я это только сейчас узнал, вот отсюда. — Он похлопал по боку монитора. — У отца здесь нечто вроде ученого дневника. Так вот, знаешь, кто виноват в смерти нашей мамы?

— Димка! — Я в испуге попятилась от него. — Димка, не надо, не сейчас! Ты же знаешь, ты помнишь, мы же договорились: произошел несчастный случай!

— Да, таблетки — действительно только несчастный случай, а виноват в ее смерти дядя Толя. Она из-за него…

— Из-за дяди Толи?

— Да. Пойдем. — Димка подтолкнул меня к двери. — Нет, подожди, я забыл… — Он вернулся к столу, выдернул из принтера лист. — Вот, смотри. Знаешь, что это такое?

Он протянул мне лист. На нем был рисунок. Странный рисунок — бегущая мышь. Нет, скорее крыса.

— И что же?

— Молекула смерти мерзавца.

— Дяди Толи?

— Ну да. — Димка сложил лист вчетверо и сунул в карман.

— Зачем тебе рисунок?

— Увидишь.

Больше он ничего объяснять не стал, сколько я к нему ни приставала. Мы оделись и вышли из дому.

Дядя Толя открыл сразу, как только прозвучал дверной звонок. Звук даже еще не затих, а дверь уже открылась. Словно он стоял за ней и ждал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Да, наверное, так и было — мы ведь опоздали, минут на двадцать опоздали. Увидев Димку, дядя Толя нахмурился, вопросительно посмотрел на меня, пожал плечами. Я отвела взгляд, Димка поздоровался как ни в чем не бывало, будто мы так и договаривались — что придем вместе.

— Ну ладно, проходите, — решил отложить объяснения дядя Толя. — На кухню проходите, чайку попьем…

Он постарался натянуть на лицо обычную свою благодушную улыбку, но вышла она у него какой-то кислой. Повернулся, пошел, загремел чайником. Мне отчего-то стало жутко, даже затошнило. Я посмотрела на Димку, хотела сказать: «Может, уйдем? Нам с ним не справиться!» Но Димка нагнулся, низко-низко опустил голову, умышленно долго возился с кроссовками, сделал вид, что намека не понимает.

А потом мы сидели на кухне и долго пили чай. Дядя Толя окончательно справился с собой, развлекал нас забавными историями, время от времени бросая взгляд на исцарапанную Димкину руку. Я все ждала, когда начнется страшное, но ничего не происходило.

Но вот зазвонил телефон — оглушительно громко, хоть и стоял в прихожей. Я вздрогнула. Нет, не так: меня буквально затрясло — я поняла, почувствовала, что звонок и есть старт к тому страшному. Почему? Не знаю, не знаю, не хочу разбираться. Дядя Толя поднялся и вышел, зачем-то плотно прикрыв дверь.

Что было дальше? Я плохо помню, не люблю это вспоминать. Димка подошел к окну… Нет, к окну подошла я. Или мы вместе подошли? Во всяком случае, окно было, точно было. Меня трясло. Я стояла… Меня совсем затрясло, когда я услышала этот булькающий звук. Бульк — и ноги мои подогнулись. Димка толкнул меня на стул, грубо и резко. Упала чайная ложка: звякнула — и на пол. Я хотела нагнуться, чтобы ее поднять, но Димка… Он меня почти ударил. За что? Я не помню, а может, и тогда не поняла. Он что-то шепотом выкрикнул… И тут вернулся на кухню дядя Толя.

Димка сидел страшно бледный, его левая исцарапанная рука ходила ходуном, правую он почему-то держал в заднем кармане штанов.

— Сумасшедший какой-то! — заговорил дядя Толя рассерженно. — Требует какого-то Дениса, я объясняю ему, что он ошибся номером, не живет здесь никакой Денис, так нет, настаивает… И, что странно, называет мой номер, правильно называет. — Дядя Толя взял из вазочки конфету, развернул, откусил, глотнул из чашки чаю. Димка сжал мою руку, прямо-таки вцепился в нее мертвой хваткой. — Так на чем мы остановились?

Дядя Толя подлил себе в чашку заварки и залпом выпил. Димка издал горлом какой-то странный звук, рука моя в его руке онемела.

А потом дядя Толя начал рассказывать новую забавную историю, но не досказал ее до конца, замолчал на полуслове, посмотрел на меня, закатил глаза и упал лицом на стол. Димка закричал, но почему-то зажал мне рот. Или это я закричала? Потом что-то было еще, но я не помню. Я сидела в прихожей, а Димки рядом не было. Из комнаты доносились звуки, как будто кто-то постукивал пластмассовой линейкой по столу. А потом я оказалась на улице, а Димки все не было. Наверное, я его ждала, потому что напряженно всматривалась в дверь подъезда, прячась за деревом, я помню его толстый, черный, ребристый ствол. И, наверное, мне надоело ждать, или я потеряла надежду дождаться, только я повернулась, пошла и дошла почти до конца двора. И тут… и тут я увидела, что по дорожке идет наш отец. Он нес в руке какой-то журнал. Он, конечно, шел к дяде Толе. А Димки все не было — значит, он остался в квартире… где дядя Толя на кухне… и куда сейчас придет наш отец…

Я бросилась назад, в свою засаду, к стволу. Я не знала, что делать, — от отца до подъезда оставалось совсем ничего, метров двадцать, не больше. И тут дверь распахнулась, и выбежал Димка. Если бы он побежал прямо по дорожке к остановке, они с папой обязательно бы столкнулись лицом к лицу, но он, к счастью, прямиком направился ко мне. Может, мы так и договаривались, что я буду ждать его здесь? Я схватила его за руку и потащила к соседнему дому.

— Димка, там папа! Он, наверное, тебя видел. Что теперь делать?

— Папа? Я его не видел. Ты ничего не напутала?

Мы забежали в чужой подъезд — он оказался проходным.

— Как я могла напутать?

— Ладно, потом. Я нашел кассету, твою кассету, мы спасены. Вот она, возьми. — Он протянул мне кассету. — Видишь, он даже подписал: Дина. Это чтобы я долго не мучился искать. — Димка усмехнулся. — Все закончилось, Динка!

Я с размаху бросила кассету на каменный пол подъезда, с размаху опустила на нее ногу. Пластмассовая коробочка разлетелась, пленка размоталась и порвалась. Димка обнял меня, я уткнулась носом в жесткий воротник его куртки и заплакала…

Папа пришел домой поздно, так поздно, что не пришлось придумывать оправданий, почему мы уже лежим в постелях и выключен свет. Щелкнул замок, послышались его шаги по коридору. Мы с Димкой лежали в темноте и усиленно делали вид, что спим. Дверь в нашу комнату распахнулась, в проеме, освещенном светом из коридора, показался отец.

— Дима!

Меня опять затрясло, как тогда, у дяди Толи на кухне. Димка отбросил одеяло, вскочил. Отец повернулся и пошел по коридору, хлопнула дверь его кабинета. Я бросилась к брату.

— Не надо, Димка, не ходи к нему, не надо!

— Ничего не получится, Динка, идти надо.

— Тогда пошли вместе. Или я одна пойду.

Не стоило мне этого говорить!

— Нет! — заорал он на меня шепотом, толкнул на кровать, быстро оделся и вышел.

Я выбежала из комнаты почти следом. Но Димка уже успел скрыться в папином кабинете, Димка уже начал давать показания. Или я все же не следом? Испугалась и не следом выбежала? Испугалась и задержалась? Я не могла, не могла испугаться, задержаться, ведь это было бы предательством!