Пленница ледяного герцога
Шрифт:
— Привет, — сказала Фелиция. — Не представляю, как ты скрыл это от него, но только ты вошел, в меня полилась сила. Побледнеть, и то стоило большого труда. И ты отлично притворялся. Он же был уверен, что перворожденный никогда не лжет.
— Я не лгал, я лукавил, — сдавленно выдал Азазель.
Он шел к ней, но ноги слушались плохо.
— А про последний рывок?
— Хорошо… Я соврал. Ты будешь меня стыдиться?
Он уселся рядом с ней на колени. Удостоверился, что ее боль ушла. Его шатало всем корпусом. Повезло, что в аметисте достаточно энергии, чтобы помочь его монне.
— Тебя? Азазель, у тебя слезы. Ты плачешь.
— Не может быть. Тебе кажется.
Но он не пытался прятать взгляд. Странная теплая влага собиралась по краям глаз и норовила продолжить капать.
— Теперь ты как человек. Только лучше.
Он и она молчали. Азазель не представлял, что говорить, и втайне паниковал, пока не услышал знакомое кряхтение.
— Прекрасно. Беременная монна на полу, в растрепанных чувствах. Про вас вообще молчу. Может, переместите супругу в спальню?
Оба вздрогнули. Самуэль не изменился. Разве что нос заострился сильнее.
— Дай нам еще пять минут, — попросила Фелиция.
Ее верхняя половина удобно покоилась на коленях Азазеля. Она смотрела то на мужа, то на Крысюка
— Сначала Древо, а потом эта богиня убеждали меня, что я бессердечная, и к тому же бревно. Но без вас двоих я лучше умру.
— Вечные сущности не разбираются в людях, любимая. У них другая специализация.
— Так и скажи, что они глупы. Самуэль, отвернись. Азазель, поцелуй меня.