Чтение онлайн

Она рассмеялась, вспомнив то время.

— А что было дальше? — поинтересовалась я.

— Мама вернулась. Ей уже было лучше. Поездка пошла ей на пользу. Потом она обручилась с Отто, они поженились, и мы переехали в Перривейл-корт. Мне хотелось, чтобы Грэмпс поселился вместе с нами. Но он предпочел Вдовий дом. Он сказал, что это совсем рядом, и я могу приезжать к нему, когда захочу.

— И ты так и не узнала, к кому ездила твоя мама?

— Об этом никто не говорил. Я только знаю, что она была в Лондоне.

— Это тебе сказал Грэмпс? Или мама?

— Никто мне этого не говорил. Но они уехали на лондонском поезде. Он всегда идет в это время. Я это точно знаю, потому что мы с миссис Дрейк ездили их провожать. Грэмпс привез меня к ней вечером накануне отъезда, но я сказала, что хочу проводить их, и миссис Дрейк повезла меня на станцию. Я видела, как они садятся в этот поезд.

— Они могли сойти по пути.

— Нет, я слышала, что они обсуждали поездку в Лондон.

— Так, значит, Грэмпс вернулся, а мама осталась в Лондоне?

— Его не было всего одну ночь. Но мамы не было… мне показалось, целую вечность. Может, недели три… Я точно не помню. Но я помню, что, когда она уезжала, она была очень больна и совсем не улыбалась.

— Должно быть, ей было совсем плохо.

Она кивнула и заговорила о ракушках, которые они с Грэмпсом собирали на пляже.

Я еще два или три раза навещала вдовствующую леди Перривейл. Наши беседы были путаными и неинформативными. Я рассчитывала что-нибудь разузнать, но она бессвязно бормотала что-то о своем прошлом и о том, как хорошо ей было в родном Йоркшире.

Я надеялась, что мне удастся поболтать с Марией, а поскольку Мария тоже этого очень хотела, то не было ничего удивительного, что в конце концов все так и произошло.

Однажды, когда я поднялась наверх, Мария встретила меня и приложила палец к губам.

— Ее светлость отлучилась в царство снов, — лукаво подмигнув, прошептала она. — Но входите, мисс Крэнли, мы вместе подождем, пока она проснется. Я никогда ее сама не бужу. Очередная трудная ночь, знаете ли. Мне достаточно взглянуть на нее, и уже все ясно. Я так понимаю, что она опять провела ночь в поисках неизвестно чего, чего нет и никогда не было. Но я слежу, чтобы она не добралась до спичек, на этот счет можете быть спокойны.

Мы сели к столу напротив друг друга.

— У меня нет слов, — начала она. — Кто бы мог подумать, что вы так поладите с мисс Кейт. Я слышала, что вас теперь и водой не разольешь.

— Мне кажется, мы с ней понимаем друг друга. Она хороший ребенок.

— Э-э-э. Это вы загнули. Но она и впрямь стала лучше с тех пор, как вы ею занялись. Это уж точно.

— А как дела у леди Перривейл?

— Всяко бывает. То она совсем в ясной памяти… можно сказать, что у нее все дома… а потому вдруг — раз, и шариков уже не хватает. Да ведь ей уже годков немало, долго она не протянет. А какая она была раньше! Вы себе и представить не можете. Настоящая госпожа! А потом — за одну ночь это уже совершенно другой человек.

— Наверное, она очень любила сэра Эдварда, и это его смерть на нее так подействовала.

— Я бы сказала, что все было наоборот. На влюбленных голубков они никак не были похожи. Они до самого конца только и делали, что выясняли отношения. Иногда они так скандалили, что жуть брала. Она выскакивала вся в слезах. Он ставил ей какие-то условия, но слов я разобрать не могла.

«Какая жалость», — подумала я. Судя по всему, Мария была со мной солидарна.

— Он умер приблизительно тогда же, когда был убит его сын, — зашла я с другого конца.

— О да… Это убийство. Сэр Эдвард тогда уже был на смертном одре. Я думаю, что он об этом так ничего и не узнал. Он же был при смерти. Ведь не подойдешь же к умирающему и не скажешь: «Ваш сын убит. Его убил тот самый мальчик, которого вы привели в дом». Я хочу сказать, что никто не стал ему ничего сообщать. Он умер вскоре после убийства, так ничего и не узнав.

— А вам не показалось все это очень странным?

— Убийство есть убийство, что тут можно сказать?

— Я хочу сказать, что это все очень загадочно.

— Это все ревность. Он приревновал Мирабель к Козмо. Поговаривают, что он сам заглядывался на ее светлость. Да чего там, она и в самом деле красавица.

— Красавица, — кивнула я. — Вы, кажется, говорили, что сэр Тристан тоже был к ней неравнодушен… еще до того, как погиб его брат.

Она кивнула и подмигнула мне.

— Странная штука — любовь. Казалось, что с Козмо у них лады. Да и как могло быть иначе? Но я так думаю, она прикидывалась. Я видела, что между ней и Тристаном что-то есть. Ведь это чувствуется. Для этого, конечно, надо разбираться в таких вещах.

— Мне кто-то рассказывал, что она была очень больна и даже уезжала на несколько недель, а потом вернулась как ни в чем не бывало.

— Это было… пожалуй, перед самым убийством… Да, да, как раз незадолго до того, как все это произошло. Я заметила, что она выглядит как-то… Ну, если бы она была замужем, я бы сказала, что она ждет ребенка.

— А когда она вернулась?

— А вот тогда все и произошло. Через неделю или две после ее возвращения, если мне не изменяет память.

— И тогда она вышла замуж за Тристана.

— Через несколько месяцев. Они не могли спешить со свадьбой. Они и без того поженились слишком быстро.

— Как вы думаете, она обрадовалась, что теперь ей достанется и Тристан, и титул, и все остальное?

Мария нахмурилась. Я поняла, что зашла слишком далеко. Осторожнее. Лукас предупреждал меня об опасности.

— Трудно сказать, — наконец произнесла Мария. — Я уверена, что между ней и Тристаном что-то было, значит, она вышла за него с удовольствием. Козмо слишком много о себе воображал. Он считал себя хозяином положения. Ему предстояло стать сэром Козмо… только он до этого не дожил. Арендаторы тоже его не любили. Они предпочитали Тристана, так что в этом ее светлость была не одинока. Свадьба была совсем скромной. Иначе и быть не могло, как вы считаете? Зато ее светлость была вне себя от радости. Ей так нравится Мирабель. Она мечтала о том, чтобы она стала ее невесткой. Вы бы только видели ее рядом с майором. Впрочем, она всегда была к нему неравнодушна.

— Да, вы, кажется, уже об этом говорили.

— Я в этом уверена. Она утверждает, что мамаша ее светлости была ее лучшей подругой, но без ревности там не обошлось. Она ревновала ее к майору… хотя он тогда еще не был майором. Я не помню, кем он тогда был, но точно знаю, что он всегда был обворожителен. Он, конечно, был моложе их обеих. Тогда ее светлость звали Джесси Аркрайт. Она рассказывала мне о нем, когда я ее причесывала. Она была в него влюблена, как и ее подружка.

— Вы имеете в виду школьную подругу, которая вышла за него замуж?