Чтение онлайн

...Температура упала до двенадцати градусов. У Биронта появился насморк. Ученый вдруг начинал безудержно чихать. Ему не хватало носовых платков, и по совету того же Дектярева он воспользовался полотенцем. Николай Николаевич не мог без улыбки смотреть на своего напарника, взаимоотношения с которым у него становились все более дружескими. С pacnyxшим носом, слезящимися глазами, с полотенцем в руках вместо носового платка, атомист представлял довольно жалкое зрелище.

Оставляя над собой одну сотню километров за другой, "ПВ-313" продолжал приближаться к центру земли. Бурно нарастал К-захват электронов, убывало содержание углерода, кислорода и гелия. Зато водорода становилось все больше. Металлически твердый, темно-фиолетовый, порождающий неведомое излучение, он покуда оставался самим собой.

– Послушайте, Валентин Макарович, - высказал свои соображения Дектярев, - что же это у нас получается: если двигаться не к центру земли, а от центра, то вместо К-захвата можно будет наблюдать синтез легких ядер в тяжелые с одновременным рождением электронов.

– Конечно!
– подхватил Биронт.
– Иначе и быть не может. Внутри земли находится кухня, в которой идет приготовление всех известных в природе элементов. Мне только остается непонятным, как возникшие элементы попадают в кору земли.

– А течения, Валентин Макарович, а течения!

– Течения в такой плотной среде... В это очень трудно поверить.

– И не вам одному. Иначе мне нечего было бы делать на "ПВ-313". Течения невероятно медленные. Одной человеческой жизни мало, чтобы их заметить. Но они существуют. И горизонтальные и вертикальные. Другой вопрос, что их вызывает. Даже горизонтальные течения в литосфере остаются для нас загадкой.

– Вспоминаю: Скандинавия поднимается на один и три десятых метра в столетие.

– Э, да разве дело в одной Скандинавии? Вот выйду целехоньким из этой перипетии, - Дектярев мечтательно посмотрел на атомиста, - до конца дней своих посвящу себя рейсам к центру земли. У меня есть предположение... Впрочем, не будем спешить. Теперь можно будет кое-что увидеть собственными глазами.

– Знаете, этот вопрос с вертикальными течениями в четвертой геосфере чрезвычайно интересен. Я...

Биронт недоговорил и сморщился, собираясь чихнуть, но сдержался.

Какое наслаждение находили теперь ученые в беседах друг с другом, какими самыми заветными планами при этом делились! Взаимная помощь из долга вежливости превратилась в прямую необходимость. Все геологические изменения внутри земли и на ее поверхности находились в зависимости от атомных процессов в центральных областях и, в частности, в четвертой геосфере. Но и атомные процессы, в свою очередь, нельзя было истолковать, не зная геологических особенностей планеты. Здесь геофизика и геохимия тесно переплетались с атомной механикой. Труд Дектярева и Биронта становился органически нераздельным.

Если бы не мешал холод... За последние двое суток температура снизилась до десяти градусов. Андрей предложил открыть глухой люк в полость бура, где вдоль корпуса веером расходились раскаленные всасывающие трубы. Это сразу изменило положение экипажа. Нагретый трубами воздух устремился вверх, из одной кабины в другую, вдоль всего помещения корабля.

– Теперь нам море по колено, - сказал Дектярев.
– Андрею Чуракову присваивается звание героя первого сверхглубинного подземохода "ПВ-313". С таким-то обогревом мы пройдем сквозь любое переохлаждение.

13

Четвертая геосфера, как и предполагал Николай Николаевич, имела значительную протяженность. Глубиномер отметил уже две тысячи километров, хронометр отсчитывал сорок семь суток со дня старта. Плотность вещества продолжала увеличиваться, а его температура медленно снижалась.

Еще восемьсот, девятьсот километров, и произойдет новое скачкообразное изменение в микроструктуре вещества.

Но какое?

Пять человек с тревожным нетерпением ждали выхода корабля к земному ядру. Сутки тянулись за сутками нестерпимо медленно. На отдых теперь собирались в кабине водителя. Перенесли туда постели и устроились вокруг люка, ведущего в полость бура. Пульт висел довольно далеко над полом, но заслонял собой свет.

– Наше положение становится по-настоящему походным, сказал Николай Николаевич.
– Если бы вместо люка нас обогревал костер, мы бы в этом логове и в наших одеялах походили на доисторических пещерных людей. Не затянуть ли нам песню?

– Вот чего действительно нам не хватает - музыки!
– подхватил Вадим, разгибая онемевшую спину. Уже несколько часов подряд он сидел над очередным вариантом системы охлаждения.
– Насколько бы легче стало на душе. Ракетопланы всегда слышат голос земли, им передают целые симфонические концерты. Мы же фактически отрезаны от мира.

– Отрезаны? Ну, нет!
– заворчал Дектярев.
– Лично я никакой отрезанности не чувствую. Мы на одной планете с нашими друзьями, с родными. Что касается музыки, да! Я, брат, тоже питаю к ней слабость. Но, по совести говоря, мне в детстве слон на ухо наступил. Валентин Макарович, может, вы споете?

– А, оставьте ваши шутки!

– Вам очень хочется услышать песню?
– спросил Скорюпин.

– Вот где, оказывается, скрывается талант!
– Дектярев запустил пятерню в шевелюру связиста и бесцеремонно повернул его к себе лицом.
– Лирическое сопрано?

– Да нет, нет, что вы!
– застыдился Паша.
– Я тоже не пою.
– Щеки его порозовели.
– Но я подумал, может быть вам понравится, если споет одна девушка.

– Девушка?

Николай Николаевич выпятил губы и оставил в покое голову связиста.

– Уж не в кармане ли спрятана твоя девушка?

Скорюпин вместо ответа действительно полез в карман комбинезона и бережно извлек оттуда небольшую кругленькую коробочку. Он открыл ее, и присутствующие увидели магнитофонную ленту.

– Что же ты молчал до сих пор?
– возмутился Вадим.
– Кто исполняет? Какие вещи?

– Да нет, здесь совсем не то, что вы думаете, - Скорюпин находился в затруднительном положении.
– Здесь записан голос одной моей знакомой. Сначала письмо, а потом она поет. У нее очень хороший голос.

– Пусть будет твоя знакомая, - Вадим устало махнул рукой.
– На безрыбье и рак рыба.

– Не ладно ты говоришь, Вадим Сергеевич, - одернул Дектярев Суркова.
– Раз Павел говорит, что девушка хорошо поет, значит так оно и есть. Действуй, Павлуша!

Скорюпин вылез из-под пульта и будто на крыльях взлетел по лесенке. Вставляя ленту в звукосниматель, он заторопился. Пальцы плохо слушались его; даже узнав о безвыходном положении "ПВ-313", он не волновался так сильно, как сейчас. Ему бы давно воспользоваться аппаратом, каждый день он ощупывал в кармане заветную коробочку, да все как-то стеснялся.

Пропустив конец ленты, на котором было записано письмо, Павел включил звукосниматель.

"Павлуша!
– прозвучал в кабинах звонкий девичий голос, и Павел заулыбался, - а теперь я спою тебе песенку, которую ты заставлял меня петь в Орловке. Помнишь?"