Чтение онлайн

Нож выскользнул из его рук. Скорюпин испуганно вскрикнул и отпрянул в сторону. Нож ударил Андрея в плечо тупым концом, отскочил к стене, звякнул о скобу и угодил прямо в лицо геологу. Лезвие рассекло щеку Николая Николаевича.

– У вас кровь!
– вскочил Чураков.

– За Вадимом смотри! За Вадимом!!

Но было поздно - Вадим уже бежал вверх по скобам. Пока Андрей понял его намерение, тот уже достиг верхнего люка и стал открывать его.

– Вадька, стой!
– механик устремился вдогонку.

Путь ему преградил растерявшийся Павел. В узком пространстве им не сразу удалось разминуться.

Все-таки Андрей догнал Вадима. Механик схватил его за ногу. И почувствовал, как быстро обмякает тело товарища. Действие излучения на этот раз было молниеносным и поразило Вадима, едва он поднял голову над колодцем в незащищенное пространство.

19

Николай Николаевич приложил полотенце к щеке, останавливая все еще идущую из раны кровь. Под ним, на крышке люка, прикрытое простыней лежало мертвое тело командира подземохода "ПВ-313".

– Идиотское положение, - пробормотал геолог.
– За что уцепиться? Какую бы лазейку придумать?

Устав стоять на скобе, Николай Николаевич сел в гамак. Надеяться действительно не на что. Когда прекратится катастрофическое падение температуры в кабинах, сказать невозможно. Экипаж намертво замурован в стальном склепе.

– Николай Николаевич, - неожиданно проговорил Чураков, попробую я сделать то, что не получилось у Вадима.

– Ты о системе охлаждения?

– Да.

– Тебе в голову пришла какая-нибудь идея?

– Пришла: переключать вслепую.

– То есть как вслепую?
– не понял Дектярев.

– Перебрать схему каждого реле невозможно. Зато имеется другая возможность, о которой не подумали мы с Вадимом: это поменять местами щиты. Понимаете, Николай Николаевич? При этом изменится соотношение токов и их направление в контурах. Щитов восемь, не так уж много.

– Восемь!
– ужаснулся ученый.
– Да это же на месяц работы!

– Ну уж, на месяц. За неделю управлюсь. А случай придет на помощь, полчаса будет достаточно. Все-таки я механик первого класса, в автоматике кое-что соображаю.

Дектярев задумался. Неделю им, конечно, не продержаться. Жажда доконает их значительно раньше. И сам Андрей ослаб настолько, что едва ли задуманная работа окажется ему под силу.

И не только это смущало Николая Николаевича. Чтобы попасть в Агрегатную, нужно прежде спуститься в складской отсек. Правда, люк в агрегатную находится почти рядом с люком в колодец, но в отсеке Андрея может встретить такая низкая температура, которая обратит его в лед, прежде чем он успеет коснуться пола.

Угадав мысли геолога, Андрей сказал:

– Я закутаюсь с ног до головы. Только вам и Павлу придется расстаться со своими матрацами и одеялами. Получится подобие скафандра. Пусть в отсеке хоть как холодно, я успею проскочить. Потребуется одна секунда, не больше. Я перемахну из люка в люк, как птица, с закрытыми глазами.

– Да, но что может встретить тебя в агрегатной?

Андрей внутренне содрогнулся, об этом он не подумал. Если и в агрегатной такая же температура, как в отсеке, то это будет... смерть.

– Агрегатная примыкает к двигателю, - успокоил он Дектярева.
– Если там и не очень тепло, то, во всяком случае, должно быть терпимо. А какой у нас еще выход, Николай Николаевич?

Он с грустью посмотрел на тело, накрытое простыней. Вадим... Кто бы мог подумать, что Вадим выберет себе такую бесславную кончину.

– Ты прав, - согласился Дегтярев, - другого выхода у нас все равно нет.

– Помогите мне одеться.

– Сразу? Сейчас?

– А зачем откладывать?

Николай Николаевич опоясал его матрацами, на руки и на ноги тоже накрутил по матрацу. Веревок в подземоходе не было, пришлось одну простынь разорвать на полосы и туго стянуть ими все нацепленное на Андрея. Голову Андрей дважды обернул одеялом, оставив только узенькую щелку для глаз.

Теснота помешала Скорюпину принять участие в сборах Андрея. Связист должен был оставаться в роли зрителя. Он смотрел на Чуракова остановившимися глазами,. А тот в ответ улыбался сдержанно и застенчиво.

– Пожалуй, еще одно одеяло на руки, - попросил механик Николая Николаевича.
– Руки для меня самое главное. Без ног-то, если что, я доберусь и щиты переставлю.

Это было последнее одеяло. Его пришлось разорвать пополам. Прочная материя никак не поддавалась, тем более, что локти упирались в стенки колодца и размахнуться не удавалось, Дектярев рассвирепел, совсем забыв, что в его кармане лежит злополучный нож. Наконец раздался сухой треск, а Николай Николаевич едва не соскользнул со скобы, на которой стоял.

Обматывая руки Андрея лоскутьями, он спросил его шепотом:

– Может, лучше мне, а, Андрюша? Мое-то дело такое... стариковское.

– Бросьте выдумывать, Николай Николаевич!
– с укором отвергнул механик предложение ученого.
– Автоматика для вас темный лес. И разве вы сумеете прыгнуть из люка в люк?

– Да это уж так...

– Вы за меня не беспокойтесь. В агрегатную я доберусь. Что будет дальше - не ручаюсь, а добраться - доберусь. Такая у меня уверенность. Ведь надо, и все тут. В общем я готов. Перенесите Вадима, Николай Николаевич.

Дектярев порывисто прижал к себе Андрея.

– Ну, в добрый путь.

– Вы уходите.

– Да, да, я сейчас ухожу, Андрюша. Что я еще хотел сказать тебе... проклятая память... Ах, вот что! Люк... он может не открыться. Сверху его прижимает воздух.

– Откроется, Николай Николаевич. Я уже прикинул, арифметика простая. В замке такая силища, что слона подымет вместе с воздухом. Правда, вам сначала придется туговато: воздух за мной потечет. Но вы не пугайтесь. Видно, ветка синтезатора со стороны колодца продолжает действовать. Утечка быстро восполнится.

– Мы-то что, мы справимся. Вот ты... Я прошу тебя, если чего там задержит - крикни.

– Сиреной завою!

Андрей стоял над люком, широко расставив ноги. Он выждал немного и спросил:

– Вы наверху?

– Наверху!
– чужим, хриплым голосом отозвался Николай Николаевич.

Глухо ударила откинутая крышка. Будто из ствола пушки, через круглое отверстие ворвался тугой клубок пара. Колодец сразу наполнился непроницаемой морозной мглой, в которой потонула и фигура Чуракова и замершие наверху Скорюпин с Дектяревым. Дектяреву показалось, что его обнаженного выбросили на лютый январский мороз. Зубы у него лязгнули, и он сжался, крепко прижавшись к теплой стенке колодца, сомкнул глаза.