Чтение онлайн

— Почему здесь?

— Чтобы его душа могла найти путь на Звезду.

— Не надо! — шепот отчаяния вырвался из Сенти. — Не надо. Он не виноват. Не настолько виноват, чтобы умирать.

— Почему? — после долгого молчания поинтересовался ректор Наг.

От ректорского тона вокруг Милисент образовались сосульки, так неприязненно-холодно прозвучало его непонимание. Но он спрашивал, и Сенти рискнула ответить.

— В том, что случилось, его вины нет. Мне ничего не угрожало. Адепт пытался успокоить меня, отвлечь, но это лишь злило и распаляло воображение. Я испугалась. За Зиру. И переволновалась. Да, между нами, с Торашом Ишаром, дружбы не было и, уж точно, мы недолюбливали друг друга. Но он по-своему вел себя благородно, хоть мог сломать меня, как веточку. Унизить. Обсмеять. Дать почувствовать себя пустым местом. Преследовать, в конце концов. Но он никогда не причинял мне боли, ни моральной, ни физической, хотя отметины от моих зубов у него долго не сходили.

— Они есть и сейчас.

Девушка кисло улыбнулась.

— Адепт Ишар делал все, чтобы я не покалечилась, и мне было удобно. Вряд ли ему это приказал адепт Милан, по чьему приказу меня держали в одной из комнат общежития. Но я перенервничала и потеряла детей. Видно, не судьба.

При этом слове ректор вздрогнул. Но Милисент не заметила, погруженная в воспоминания.

— Не нужно еще одной смерти. Прошу, Вас.

— Раз Вы так этого желаете, Милисент, я сделаю исключение. Мотивы мои остаются теми же. Но Вы сами выбрали способ поминания. Надеюсь, со временем, Вы не разочаруетесь в решении и не станете себя грызть за кончик собственного хвоста. Но есть одно условие.

— Какое?

— Вы возьмете на себя ответственность за дальнейшую жизнь и поступки адепта Ишара. Или так, или казнь.

— Почему я?

— Потому, что именно Вы его спасаете.

Милисент слушала с широко распахнутыми глазами. Взять на поруки адепта Ишара? Она не хотела его смерти, но связывать себя таким долгом желания не было.

— Вы задумались, адептка. Хороший признак. Значит, Ваше решение будет обдуманным и взвешенным. При другом варианте, я бы отказал Вам в просьбе.

Время шло, Милисент запаниковала: «Для такого решения у меня и жизни не хватит. Как я с ним встречусь? А ведь это неизбежно. Смогу ли посмотреть в глаза? Трудно делать выбор, когда на одной чаше весов вся твоя боль, а на второй — жизнь другого существа. В глубине души я всегда буду помнить, что он причастен к самой большой трагедии в моей жизни. Но согласившись с решением на казнь, я сама стану убийцей. Непрямо. Нет. Косвенно. Как и этот оливковый анаконд, который оказался слишком преданным дружбе и слишком наивным, чтобы понять, что им манипулировал гроссмейстер местного масштаба».

Милисент очнулась от затянувших ее мыслей, когда перед бассейном началось движение. Тораш Ишар уже стоял на лобном месте. Путы тьмы оплели его тело и ждали команды. Парень не сопротивлялся. Он прощался взглядом с ней, с Милисент Лозой. Не просил ни о чем, не рвал путы. Он признал наказание справедливым и молча просил прощения.

— У тебя есть, что сказать перед тем, как уйти в «мир спящих», адепт?

— Прости…

Шелест ветра виноват или движение пересохших губ, но просьба клеймом врезалась в душу девушки. Нити тьмы вспыхнули темно-фиолетовым отблеском, откликаясь на приказ некроманта. Парень вздрогнул и стал задыхаться — тьма забирала его жизнь. Сжатые пальцы разжались. На каменную кладку упал батистовый платочек с вензелями — измятый, замусоленный, но вполне узнаваемый.

— Нет! Остановитесь! Не надо!

— Ты готова взять на себя ответственность?

— … да… Да!

Тьма подчинилась движению пальцев хозяина и недовольно сползла с жертвы. Рассерженным котом вернулась к некроманту и впиталась в его руку.

— Спасибо.

Милисент бросилась к адепту. Парень стоял на одном колене. От слабости у него кружилась голова, но он настойчиво шарил вокруг себя в поисках потерянного платочка.

— Ты обязан ей жизнью, — над головой адепта прозвучал голос ректора. — Не потеряй свой шанс. — И Эристел Наг ушел порталом.

На площади остались двое. Тонкая, хрупкая адептка Лоза и спасшийся её волей Тораш Ишар. Она подарила ему возможность жить, с которой он сам распрощался. Это было настолько невероятно, что парень еще долго всматривался в бледное лицо девушки.

— Прости, — слова, как заклинание, сами сорвались с губ. Ради этой тростиночки он теперь пройдет все испытания стихий.

— Госпожа Ристэ, можно войти? — я топталась в дверях кабинета. Вчера совершенно забыла распоряжении мэтра прийти к ней и теперь не знала, куда глаза девать и, главное, что думать.

Меня окинули цепким взглядом, нахмурились и предложили войти.

— Я вчера…

— …должна была прийти ко мне в кабинет. А явилась сегодня.

— Извините…

— Заходи.

Я тихонько прикрыла дверь, но радоваться пока не спешила.

— Проходи-проходи, — «подбодрила» профессор, и я осторожно взяла курс на стул возе её стола. — Значит, так. — На столе появился пузырек. Одна капля на стакан, и все будет, как прежде. Я имею ввиду, что парни не станут тебя осаждать и срывать мне занятия. Ясно?

Я кивнула «да», а потом «нет».

— Остановимся пока на первом варианте, — госпожа Ристэ четко намекнула на вариант «да». — На объяснения нет время. Уж извини, Зира, у меня занятия. А вот второй вариант обсудим во втором полугодии.

— Там… яд? — я покосилась на бутылочку, подозревая, что это вряд ли настойка укропа.

— Смотря сколько выпьешь, — обрадовала мэтр. — И тогда, либо живешь без забот, либо «отдыхаешь» под смертным камнем.

— А как же?.. — я точно знала, что после смерти, душа уходит в мир спящих.

— А туда только душа уходит, а бренное тело удобряет здешнюю почву. Пора тебе, Чаргородская, уже к занятиям возвращаться. Ты же не хочешь остаться недоучкой, маленькая принцесса? Насколько я знаю, это не твой формат. Или бразды правления планируешь передать кому-то более опытному? Меня утешает только то, что в спячку ты не впадешь и сможешь догнать весь материал, что пропустила.

Легкая насмешка эпатажной госпожи Ристэ не удивила. Она была в своем праве, и странно, что я только этой шпилькой отделалась от ее недовольства. Если отделалась. А принцессой меня называла не она одна. Это коробило, но «на каждый роток не накинешь платок». Заинтересовало другое:

— В спячку?

— Да. Ходила бы на занятия — знала. Осталось совсем немного времени. Почти все обитатели академии впадут в сон до нового тепла. Те, кто остается, будут обеспечивать работу академии до весны. Но некоторые, — она выразительно посмотрела на меня, — будут интенсивно подтягивать свои «хвосты».

— А если у спящих остаются «хвосты»?

— «Хвосты» есть у всех. Но каждый решает сам, когда и как их сдавать. Или не сдавать, — профессор выразительно усмехнулась.

— А что в бутылочке?