Чтение онлайн

— Офелия?

— Я здесь, — наконец прозвучало в моей голове.

— Приготовься. Ты должна находится у меня в головах.

— Слышала. Исполню в точности. Не беспокойся.

«Не беспокойся! Легко тебе говорить! — запаниковала я. — Я может только жить начинаю».

— В первой части ритуала ваши души сольются, — добавил страстей Эристел. — Не будет ни Зиры Чаргородской, ни принцессы Священных. Будет одна возрожденная — Рената. Именно её дух уйдёт к Мерцающей Звезде, а ваши оболочки останутся здесь. Не вернетесь вовремя, они рассыпятся, как физическая, так и призрачная. Та часть духа, что принадлежит Офелии станет путеводной нитью. Знания и воспоминания сохранятся и помогут прийти к зерну проблемы. Часть духа, что принадлежит тебе, Зира, станет силой, способной осмыслить проблему, найти подсказки для решения задачи и найдёт путь обратно. Самое главное, чтобы вы были всегда на связи. Как только я позову, возвращайтесь, не мешкая. Готовы?

«Да, да, да!» — заторопила Офелия.

— Родная? — Эристел ждал.

Внутри поднималась паника, но эта «родная» поставила всё на свои места.

— Да, — не узнала своего голоса.

Вспыхнули и погасли свечи, отзываясь на тихий голос Эристела и погружая нас в кромешную мглу. Когда глаза привыкли к темноте, появился слабый рассеянный свет. Он исходил от факела, укрепленного над входом в лабораторию, и освещал ректора со спины. Чёрный человек в чёрном балахоне в чёрной комнате. Некромант. У меня волосы зашевелились на голове.

Комнату наполнил шёпот, похожий на шуршание чешуи об металл. Звук то усиливался, то затихал. Глаза Эристела засветились и стали змеиными. Во рту изменились зубы. Из прокушенной вены мне на ноги полилась голубая кровь. Она всё текла и текла по моему телу и, словно амёба, охватывала своими ложноножками всё, до чего дотягивалась. Наконец, я оказалась в голубом прозрачном коконе. Он пульсировал, а Эристел продолжал говорить.

Моё сознание стало лёгким, как мыльный пузырь. Оно оторвалось от «алтаря», поднялось вверх. А внизу сиротливо лежало моё распластанное тело, заботливо укутанное некромантом в голубое покрывало из собственной крови… Плим! Мой мыльный пузырь тут же слипся еще с одним таким же мыльным пузырём.

— Рената, ты свободна и только на мой зов ты откликнешься и вернёшься.

PS: Рената — возрожденная (перевод с латыни)

****

И что-то изменилось. Всё вроде было, как и раньше, но я стремительно перемещалась по просторам, словно ничего не весила. Узнавала то, что никогда не видела. Я неслась на крыльях памяти. Туда, к манящему далёкому дому.

Мерцающая Звезда… Запал остыл быстро. Разрушенные поселения, погруженные в серую дымку. Опустошение и тишина, давящая на несуществующие ушные перепонки несуществующих ушей. Мириады вопросов скопом ударили по сознанию. И главный из них «что произошло?» завис перед глазами. Внутренняя сила тянула дальше. «Нужно в Храм!» — пришла спасительная мысль. И в один миг я оказалась там.

Возле Храма Времени также царило опустошение. Не такое всепоглощающее, как на окраинах, но видеть больные прошлым величием залы было невыносимо. Здесь гулял ветер и печально пел свои песни. Моё сознание обрело форму. Белым призраком я прошла через все залы и вышла на Площадь Подношений. В самом центре её на невидимых путах висела женщина, словно сложенная из пазлов, некоторых из которых уже не хватало и на их местах зияли провалы. Но несчастная была жива. И молода.

— Ламия?! — охнула я.

Женщина открыла глаза и всмотрелась в слабую тень перед собой:

— Офелия? — полувопрос-полустон. — Ты вернулась!

— Что с тобой произошло, Ламия?

Мелкие частицы тела, которые я при обычной жизни и в микроскоп то не разгляжу, отрывались с регулярным постоянством от тела женщины и растворялись в пространстве.

— Месть богов, — Ламия скривилась в неприятной улыбке. — Из-за тебя. Они узнали, кто стал причиной твоего побега, Верховная жрица Храма Времени.

— Тебе больно?

— А тебе не всё равно? Нет, не больно. Изощренное наказание от любимца богов Алоиса — смотреть, как уходишь в небытиё без возможности возродиться когда-нибудь. Месть моего обожаемого бога, которому я служила верой и правдой. Другие оказались не столь милосердны… Больно было, когда весь мой род истребляли таким же образом. Медленно. На моих глазах. И они чувствовали всё. И старики, и младенцы. А я смотрела на их мучения. Боги жестоки, принцесса Священных. Они не прощают никого.

— О, боги!

— Не взывай к ним при мне! Боги! Они любили только тебя. И даже Алоис, радость глаз моих, рыдал у Врат, за которыми скрылась ты! Ты!

— Как остановить всё это? — я смотрела на очередной образовавшийся утерянный пазл.

— Что-то ты припоздала со своим желанием, кузина. Любуешься, что от меня осталось?

— Не вини меня в своей подлости, Ламия! И не пытайся свалить своё безумие и безрассудство на плечи невинного.

— Уйди!

— Не уйду, пока не узнаю всё, что хочу.

— И что же тебя интересует, сестра? А-а… думаю, я знаю. Твой драгоценный Драгон! — Ламия надрывно рассмеялась. — Ну как, встретились? И как он тебе такой, твой ненаглядный чёрный дракон?

Лёгкой пушинкой я подлетела к безумной и дотронулась до её висков…

… Ламия завороженно смотрела в дверной проём. По её щекам текли слёзы обиды и унижения — он даже не обернулся! А в голове калейдоскопной лентой менялись картинки счастливого детства…

С самого детства её учили танцам, урокам соблазнения. Считали лучшей ученицей в Храме бога Любви. Её родители и весь их род купались в уважении и щедрых подношениях избранной, уделом которой было замужество за правителем их клана или роль невесты одного из старших его сыновей. Роль первой танцовщицы высшего света, не смотря на весь её талант, даже не рассматривалась — слишком хороша Ламия была для этой роли. Хороша и утончена.

Еще маленькой девочкой Ламия сводила мужчин с ума, жизнью расплачивающихся за краткий миг увидеть её кроткий взор или поцеловать край воздушного одеяния. О, как ей нравилась эта игра. Сильные мужчины умирали у её маленьких ножек счастливыми. А когда подросла, обошла в своём искусстве и изысканных, опытных женщин. Они лишь завистливо вздыхали в след кроткой хищнице.

Девица купалась в любви, не зная ни в чём отказа, и поездка на соединение душ Офелии и Драгона задумывалась как последняя репетиция перед её личным праздником. Никто и не сомневался в скорости подобного события. Но соединить свою душу Ламия возжелала не с Правителем клана, а с самим Алоисом, чьей главной жрицей возжелала стать.

Но случай решил по-другому, дав увидеть ей Драгона. Она влюбилась, утонув в чёрных глазах дракона, а тихий шёпот любимого бога расставил точки, где требовалось…

… Ламия завороженно смотрела в дверной проём. По её щекам текли слёзы обиды и унижения… Он даже не обернулся… Растоптал и отбросил её, словно ничтожество. В его сердце жила только белоснежная Офелия. Это ее следы он готов был целовать и умирать у её ног.

Слова проклятия слетели с разбитых губ, черной змеёй последовали за мужчиной: