Чтение онлайн

Каждую деву твоей нарекаю!

Низменной страсти волю даю!

Истинной лишь ты своей не увидишь –

в образ любой лик любимой волью.

В день, когда страстью своей изливаясь

в лоне девиц ненасытно-развратных,

встретит тебя и мною проклятый

милой будь проклят, марой упиваясь.

Болью зайдётся разбитое сердце.

Ненависть корни свои пусть упрочит.

Только тогда я буду отмщённой,

призрачным сном, одаренная ночью.

Вечность приму я как сладкую негу,

душу свою отдавая во мрак.

Искренне я подношу эту жертву

Богу Любви и да будет всё так!

(PS: Мара — иллюзия, обман, мираж.)

И я, Рената, отшатнулась. Странные, раздирающие ощущения. Часть моего сдвоенного сознания горько плакало: Офелии открылась истина — Драгон говорил правду. Не по его воле всё происходило. Но по своей воле он прошёл все пытки, чтобы найти любимую и попытаться вернуть. Но ревнивая женская суть застила разум. Результат известен.

Вторая половина сознания, истинно моё, частично человеческое, сейчас смотрела на разворачивающуюся картину прошлой масштабной трагедии как зритель. Но даже призрачное тело охватили неприятные мурашки. Осознавать всю ложь ситуации, всю боль её участников — это было слишком тяжело и мучительно. Не хочу такого опыта. Но кажется сама на него постоянно скатываюсь…

И снова сознание Офелии заливало болью моё собственное. Я становилась Офелией и думала её мыслями… Боги, да как же так?! Меня годами учили видеть суть. Стоп! Алоиз? Что она сказала об Алоизе? Рыдал у Врат? Да быть не может! На то он и бог, чтоб ЕГО почитали и любили. Но, и Судьба говорила… прямо… Неужели это возможно? Неужели бог любви пошёл на изменение предназначений из-за… любви к смертной? Но это может стать ответом на мою безудержную ревность и слепоту…

Общее сознание работало в ускоренном режиме, распутывая клубок интриг, давно канувших в вечность. Я продолжала быть зрителем, но отдавала часть своей энергии, чтобы поддерживать свою пра-пра. Я лишь наблюдала с какой скоростью моя родственница разбиралась со всеми вопросами. Усталость всё ощутимее давила. Но Офелия не сдавалась. За краткий миг, выделенный нам обеим, ей нужно было осознать многое.

Нашёлся ответ и на вопрос, почему Драгон даже после смерти не смог покинуть Землю. Проклятие Ламии намертво привязывало его цепями греха к месту прегрешений. Оно не только уничтожало наследника Чёрных Драконов, но и скрывало его от взора высших. Сильнейший из сильнейших стал бессильным перед ложью, рожденной больной любовью.

— Сними проклятие!

— Нет! Мне жизни не было и вам не будет! Раз не мой, то и тебе не достанется.

— Мы давно уже мертвы! Твоя ревность — пыль времён.

— Вон оно что. А я смотрю, что ты какая-то бледная. Неужели я так долго здесь вишу? А кажется лишь недавно… Моя боль до сих пор сильна. И ревность не утихла. Одно сознание, что он любит… не меня…

— Ты слышишь? Мы мертвы!

— А что, он перестал тебя любить? Молчишь? Всё равно ничего не изменить. А значит, я и пальцем не двину. О, смотри, вот и он растворяться начинает. Мой чудесный ноготок! Это судьба! — Ламия внимательно наблюдала, как частичка ее собственного тела растворилась в пространстве. — Ты, сестрёнка, спрашивала, как остановить всё это? Уже никак, раз вы мертвы. Условием моего помилования было ваше возвращение. Живыми и здоровыми. Полюбуйся вокруг. — Несчастная обвела взглядом вокруг. — Всё это месть, гнев и лютая ненависть богов к одной хрупкой девушке, посмевшей влюбиться по своей воле.

— Так эта разруха…

— Да-да — их рук дело. Лютовали. Даже страшно было. А еще драконов и нагов. Но это уже потом. Сначала эти… выродки взывали к богам, чтобы те вернули их возлюбленные чада, наследников рас. Но боги и сами оказались бессильными. Знания, почерпнутые мной из маленькой древней книжечки, стали тем камнем преткновения, который не дал им увидеть ваш путь. Зато ненависть сильна и разрастается от лёгкого дуновения. Наги и драконы до сих пор истребляют друг друга, обвиняя противников в гибели своих блистательных наследников. Уж и не знаю, кто начал первым. О, слышишь рёв? Знаешь, что это? В долине разорвали очередного бедолагу. И знаешь, я так и не научилась различать по крику, кто это был. Совершенно без разницы. Но я помню крики своей родни. И ненавижу… А теперь оставь меня, тварь. Мне больше надеяться не на что. Ты даже умудрилась умереть мне на зло, дыбы не дать насладиться твоими мучениями. И он тоже… А теперь еще и снова смотришь в мои глаза. Мразь! Будь ты проклята!

— Рената, время вышло! Возвращайся немедленно!

Зов снова и снова звучал в голове. Далеко, но очень настойчиво. Сознание Ренаты требовало следовать зову, и я была согласна с ним. Но Офелия желала остаться на Звезде. Это разрывало нашу «возрождённую» на части, а меня ввергало в неясную тревогу. И чем больше я желала вернуться на Землю, тем больше часть сознания, принадлежавшая принцессе Священных, обосабливалось и сильнее удерживало на развалинах бывшего мира Звезды. «Здесь ты нужнее, — мысль стучалась на мою половину. — Пора исправлять ошибки и возрождать утерянное».

Но сознание распадалось. Я всё больше чувствовала себя Зирой, теряя связь с Офелией. Меня разрывало ментально, пока не накрыло настоящей физической болью. Сдвоенное, покорёженное «я» стремительно рвануло вниз, в чёрную пустоту.

— Родная? Ты вернулась? — беспокойный голос Эристела прервался быстрыми, жадными поцелуями, выпивающими мои слёзы. — Прости, но по-другому было никак.

Распахнула глаза и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть — сильная распирающая боль внизу живота не отпускала. А надо мной нависал Эристел. Обнаженный. Вернее, его верхняя человеческая часть нависала, опираясь на руки, расставленные по обе стороны от меня. Нижняя, трансформированная, часть крепко обвивала по ногам прохладным толстым канатом толщиною с меня. Кольца два не более — больше бы при всём желании не поместилось. Держал, чтобы не дёрнулась, ибо частично находился во мне. Гад! Какой же он гад! И как же больно! Пихнула мужчину в грудь, увеличивая расстояние между нами. Скользнула взглядом по телу — я тоже была половинчатая. И когда только успела? Но даже для меня трансформированной, слияние с настоящим нагом оказалось чрезмерным.

— Слезь с меня, — прохрипела я. Эристел соскользнул моментально и на пол встал уже ногами. Только облегчение мне это не принесло. Пустота во мне зияла подобно пропасти. Тело болело, но ныло и требовало вернуть «внезапную пропажу». Оно изменяло мне и было на стороне Эрстела. Это разозлило ещё больше. — Воспользовался случаем, гад? — Бросила обвинение в лицо мужчине. — Теперь еще скажи, что я не так всё поняла, и это норма так заканчивать твои некромантские ритуалы. — Меня понесло. — Или ты так желал довести ритуал единения до логического конца, что не нашёл зазорным воспользоваться таким подлым методом? Без моего согласия. Такой безупречный и сильный, Эристел Наг! А может это ничтожная месть за чужой запах на мне?

— Ты не возвращалась, — Эристел не отвечал на обвинения, но в его взгляде угасал маленький тёплый огонёк. — Кокон, страхующий возрожденную, лопнул. Я не мог его больше удерживать. Держать твоё сознание врозь от тела стало смертельно опасно. Не для Ринаты и Офелии. Для тебя, Зира. Я долго звал. Твоё время вышло. Оставался один выход — физическая боль. Сильная боль, отрезвляющая в считанные секунды. И разрешения спрашивать не у кого было.

— То есть сделанное оправдывает тебя?

— Но ты вернулась. Здесь и живая. Сдвоенного сознания больше нет. Ты снова ты, родная.

— Не называй меня так! — злые слёзы хлынули из глаз. Только сейчас до меня дошло, что видения-картинки «Эристел-Судьба» сегодня не появлялись. Закон подлости, не иначе. А обоснованная злость пыталась улизнуть и освободить место для… желания? Н-нет, я не пойду на поводу гормонам. И вообще, возможно, это и не мои «желания», а следствие завершенного ритуала слияния. — Офелия где?

— Где-то здесь, я полагаю. Только вряд ли принцесса Священных отзовется на твой зов так скоро. Полагаю, ваша задержка — её нежелание возвращаться. Вот она и пошла на то, чтобы удержать тебя в связке. Там. Но это убило бы тебя.