Чтение онлайн

Звонкий удар. Точно металлом по металлу.

Мири осторожно приоткрыла глаз, и обнаружила перед собой Румара. Огнемет, может, и пришел в негодность и не выдавал струю огня, но по-прежнему оставался тяжелой железякой на руке. Используя ее как утяжелитель и броню, Тоомаш заехал твари в морду.

Псина отшатнулась, остановилась, начала трясти головой и пытаться зажать лапами уши.

Зверь словно боролся с чем-то внутри себя, скулил и подвывал, яро мотая головой, не обращая внимания на невольных зрителей.

Внезапно зверь замер и выпрямился, посмотрел черными глазами на людей осознанно, спокойно. Оно открыло пасть.

— Пр… этв. ую.

Оно говорит? Мири схватила Румара за локоть. Не станет же ее товарищ нападать, когда им пытаются что-то сказать? Кто его знает, лучше перестраховаться. Тоомаш, словно почувствовав неуверенность на свой счет, сжал руку Мири в ответ. Или тоже ждал от нее необдуманного выпада?

А голос, частично напоминающий лай, вой и рычание, продолжал:

— Эо…ело. Пл…охо.

— Че?

Белоснежная псина недовольно посмотрела на Румара.

— Ы мыне щуб выбил!

— Да ты первый начал! — возмутился Тоомаш, поглаживая свою поломанную игрушку. — Ты зачем маленьких обижаешь? Попробуешь еще раз — повторю.

— Нет ну…хды. Пока хто.

Пес как-то изучающе посмотрел на свои лапы, словно видит их впервые, поработал челюстью, пошевелил ушами. В конце концов шумно выдохнул и встрепенулся.

— Можно при…ыкнуть. Но я тут недолго. Я уйду — это тело вас захочет. Убить.

— Кто ты? — Мири начала догадываться, что происходит. Кто-то говорил с ними через эту демоническую собаку. Псина — лишь марионетка в руках умелого кукловода. Если этот кто-то заставил собачье горло издавать понятные человеческому слуху звуки — он хорош.

— Дочь графа у меня. Там безопасно.

Румар подался вперед.

— Тогда верни ее графу, иначе пострадает город! Или ты хочешь именно этого? Кто ты, и чего тебе надо?

Псина тряхнула мордой, словно она ей не нравилась, оскалилась, потом опустила голову и ударила себя лапой по лбу. Сознание собаки очень хотело вернуть контроль над телом. Эта борьба виделась крайне отчетливо.

Некто внутри сдержал атаку и на некоторое время подавил волю зверя.

— Граф был глуп. Он посмел предать меня! Хотел обмануть! Он думал, я милосердна. Я украла у него самое дорогое, чтобы он понял. За предательство платить. Дорого.

Речь зверя хоть и стала более разборчивой, но ему все еще тяжело давались длинные предложения. Ему не хватало воздуха, на губах пена, с черных десен текла едкая серая слюна.

Румар сложил на груди руки и строго спросил:

— Ладно, тебя предал граф. При чем тут люди? Ты хочешь проучить и нас? За что?

Зверь снова оскалился и заглянул в пещеру, что-то высматривая во мраке.

— Всегда. Есть. За что. Но нет. Не хочу.

— Тогда верни дочь отцу! — воскликнул Румар. — Если через два дня мы не найдем ее — граф натравит своих гончих на город. Он мне лично это сказал.

— Вы можете попробовать. Убить. Одного из псов. Когда я покину. Его тело. Это тело. Одной из его. Гончих.

— А можно не надо? — пискнула Мири. Она не думала, что ее голос может быть настольно неуверенным и дрожащим. Наверное, потому, что с ней никогда не разговаривали всякие жуткие существа.

Демоническая псина словно засмеялась. Звук был скрипучий и дико неестественный. С неба хлынул ливень, но прятаться в пещере вместе с говорящей псиной Мири не собиралась. Ее одежда после купания в ручье и так мокрая, терять особо нечего.

Некая персона, обитающая в теле псины, деловито продолжила:

— Я сама встречусь с графом. Тут же. Вечером. Он придет один. Если он будет. Хорошо себя. Вести. Я скажу, где его дочь.

— А как же город? — уточнил Румар. — Что будет с людьми?

— Боги не оставят вас, — туманно изрекла псина. — Уходите. Мой контроль. Слабеет.

— Спасибо, кем бы ты ни был! Или ни была… — отозвался Румар и потянул Мири прочь от зловещей пещеры. Задерживаться тут ей тоже не хотелось.

Кое-как, сквозь тернии и непролазную полосу скалистого бурелома, Румару и Мири удалось не переломать ноги и выйти на проезжую часть. Осталось найти свою машину.

Дождь лил неумолимо и без перерывов, превратив долгожданный рассвет в серую, депрессивную муть.

Одежда промокла насквозь. Мири так замерзла, что уже не чувствовала пальцев рук и ног. Обувь стала тяжелее в несколько раз и теперь напоминала два комка грязи. Ледяная вода текла за шиворот, в ботинки.

Мири никогда не думала, что будет испытывать столько счастья, когда за стеной дождя на горизонте увидит металлическую коробку, припаркованную на обочине.

Прежде, чем залезть в сухой салон, Румар предусмотрительно потребовал раздеться.

Что ж, это многое объясняет. Мири хотела пошутить над горячим темпераментом товарища, но не нашла в себе сил. Хотелось просто погреться и отдохнуть, переварить пережитое.

Румар запихивал грязную обувь и одежду в пакеты, Мири помогала.

Нашелся тонкий, но довольно приятный плед. Мири, оставшись только в нижнем белье, обернулась им и обхватила руками онемевшие от холода стопы. Румар включил печку и предложил вытянуть ноги к ней.

Мири предложением воспользовалась и расположила отмерзшие конечности на панели. Потоки теплого воздуха вмиг перенесли ее в мир блаженства.

— Ты как девочка из культового ужастика, вытрись немного, а?

Полотенца у Тоомаш не нашлось, поэтому он кинул в Мири белую майку с логотипом «Воинов Тортильи», тоже местной рок-группы с уклоном в героическую тематику. Их песни встречались в репертуаре Румара, они воодушевляли не меньше прочих из его плейлиста.

Мири кивнула и стала вытирать ею волосы. А затем посмотрела на майку с появившимися на ней черными пятнами.

— Ой. Прости. Я ее испортила.

— Ты что, красишься? — удивился Румар, выхватив уже не сухую и испачканную вещь.

— Да, забываю об этом. Тоником крашусь.

— А зачем?

— Что значит, зачем? Хочу и крашусь.

Румар увлеченно разглядывал черные рваные полосы на ткани. Хтоническая черепашка с весами на панцире больше не та.

— Слушай, ну так даже лучше стало! Принт заиграл новыми красками. Креативно, мне нравится. А какой твой настоящий цвет волос?