Чтение онлайн

– Зачем пожаловали? Никак, Никитос, ты решился рукав забить?

– Нет, - усмехнувшись, отвечает Ник.
– Полина хочет татушку сделать.

– О, как, - с интересом смотрит на меня Фома, усаживаясь в чёрное кожаное кресло, похожее на одно из тех, что можно встретить в кабинете какого - нибудь большого начальника.

Мы с Ником располагаемся на невысоком диванчике напротив мастера. Замечаю чуть дальше от него большой стол с компьютером и телефоном.

– Ну, рассказывай, - сложив руки на груди, говорит Фома.
– Чего душенька твоя желает?

– Посоветоваться хочу, - начинаю говорить неуверенно.
– У меня на руке несколько шрамов от ожогов. Вот, думаю, сделать поверх татуировку.

– Показывай, - командует Фома, подъезжая ко мне на кресле.

Я разворачиваю левую руку так, чтобы ему было хорошо видно внутреннюю часть предплечья. Он внимательно рассматривает ожоги, водит по ним подушечками пальцев, наконец поднимает на меня хмурый взгляд, спрашивая:

– Что - то не пойму, сигареты, что ли об тебя тушили?
– я киваю. Он смотрит на меня с сочувствием: - Это у какой же твари рука поднялась?

– Ни у какой, я сама, - отвечаю тихо, чувствуя, как начинаю краснеть.

Фома только качает головой сокрушенно, но никак не комментирует мои слова. Ещё раз пройдясь пальцами по ожогам, начинает говорить:

– Состояние кожи и следов такое, что забить можно без особых проблем. Только рисунок подберём, чтобы органично смотрелось, и цветовую гамму. Сама - то знаешь, чего хочешь?

– Я нашла один рисунок, орнамент, - уточняю я.
– Правда у меня картинка на ноутбуке сохранена, а доступа к нему пока нет.

– Орнамент, - морщится Фома.
– Я тебе так скажу, тату со смыслом должно быть, должно человеку подходить, - он обхватывает пальцами мой подбородок, внимательно разглядывая меня. Вижу как постепенно в его глазах появляется азарт: - Давай так, - наконец произносит он, - я тебе сейчас изображу кое - что, объясню значение, а ты скажешь, угадал или нет?

– Хорошо, - только и пожимаю плечами я.

– Отлично, - Фома довольно бьёт ладонями о колени, вскакивая с кресла.
– Я быстро, - кивает он в сторону неприметной деревянной двери, что как оказалось скрывается за ширмой.
– Вы пока моими работами полюбуйтесь, - взмахом ладони указывает на фотографии.

Фома уходит, а я с удивлением смотрю на Ника:

– Ну и знакомые у тебя. Ещё и твой должник. Как вы встретились - то?

– Он мне машину разбил пару лет назад, - улыбается Ник.
– Сначала, конечно, обматерили друг друга, выясняя, кто прав, кто виноват, а потом, ничего, разговорились. В итоге, я ему у отца скидку на новую тачку выбил. Так и подружились, - Никита притягивает меня за плечи к себе, целует в висок.
– Ты ему, кстати, понравилась.

– С чего ты взял?
– спрашиваю скептически.

– Фома начинает в «угадайку» играть только с теми, кто ему нравится. Подбирает татушку по первому впечатлению, - поясняет Никита.

– А если мне не понравится? Он обидится?
– нахмурившись, уточняю я. Расстраивать мастера не хочется, он вроде неплохой человек, но и набивать на теле картинку, которая покажется мне неподходящей... тоже не вариант.

– Понравится, - улыбаясь, говорит Ник.
– По его словам, проколов ещё не было.

– Или ему просто побоялись об этом сказать, - смеюсь я, разводя руки в стороны, намекая на габариты Фомы.

Но Ник прав. Мне очень нравится рисунок мастера: распустившийся цветок лотоса, выполненный в спокойных нежно - голубых тонах. Настойчивость, упорство, твёрдость решений и стремление к душевной гармонии - вот то, что по словам Фомы будет символизировать такая татуировка.

– Смотри, - Фома пальцем водит по шрамам.
– Вот эти так удачно сгруппированы, мы их основанием цветка закроем, детали я проработаю. А вот эти, - он касается двух следов, что расположены чуть выше, - как раз попадут под два крайних лепестка. Ну как? Начнём?

– Прямо сейчас?
– тушуюсь я.

– Чего тянуть? Мне тут дура - администратор с записью напутала, так у меня ещё два часа свободных, - говорит Фома, вопросительно глядя на меня.

Перевожу взгляд на Ника, он кивает, давая понять, что солидарен с Фомой. И я решаюсь.

*****

Пять дней проходят как один. Нам с Ником удаётся находить возможности, чтобы побыть вдвоём. Врём, конечно, и Диме, и Марине: говорим, что нужно в тату - салон, хотя у Фомы мне следует появиться не раньше, чем через пару недель. На самом деле мы с Ником либо едем в кафе, либо же сидим в машине, разговаривая обо всём на свете, периодически отвлекаясь на поцелуи. Ник пару раз предлагает поехать к нему, но я отказываюсь. Мне нравится, как мы проводим время, постепенно узнавая друг друга, и я не хочу торопиться, хотя Никита клятвенно заверяет, что не станет настаивать на чём - то большем. Вот только я не уверена не столько в нём, сколько в себе, не зная, смогу ли сдержать свои желания.

Вера звонит утром шестого дня. Она уже в городе, мы договариваемся встретиться в кафе в обед. Ник говорит, что подвезёт меня. Марина хочет отправиться с нами, но я её отговариваю. Кажется, она даже немного обижается, но я надеюсь, что она не станет долго дуться. Дима же одаривает нас с Ником многозначительным взглядом. Похоже, его подозрения о том, что мы с Никитой встречаемся, всё больше перерастают в уверенность. Но мне уже всё равно. В конце концов, мы не делаем ничего запретного или предосудительного.

– Всё будет хорошо, - шепчет мне на ухо Никита, крепко обнимая. Целует нежно, и так не хочется уходить от него. Отец, Вера, какие - то тайны: всё это кажется таким несущественным, когда пальцы любимого парня поглаживают затылок, а губы дарят восхитительные ощущения. С ним хорошо и спокойно, и хочется послать всё к чёрту.

Захожу в кафе, не сразу замечая отца и Веру, расположившихся за самым дальним столиком. Тётя, завидев меня, вскакивает на ноги, и, оказавшись рядом, сразу заключает в крепкие объятия. Потом оглядывает меня с головы до ног, словно пытаясь убедиться, что я цела и невредима. Поджимает недовольно губы, заметив, что я обута в старые кроссовки. Бросает на отца испепеляющий взгляд. Мне даже как - то жаль его становится: уверена, тётя, не поскупившись на красочные эпитеты, уже успела высказать ему всё, что думает о его поступке. Удивительно, насколько беспощадной в своём искреннем негодовании может быть эта хрупкая женщина.

Присаживаюсь за столик, здороваясь с отцом. Выглядит он не очень, если не сказать хреново: осунувшееся лицо, покрасневшие, видимо, от недосыпа глаза. В молодости он занимался боксом, и привычка держать себя в форме сохранилась у него по сей день. Ему редко дают больше тридцати пяти, во всяком случае, пока не посмотрят в глаза. Сейчас же он вполне выглядит на свои сорок три года.

Мы с отцом молчим. Чувствую себя неловко. Я вроде всё ещё злюсь на него, а вроде и нет, ощущая скорее усталость от затянувшейся ссоры. Мне хочется, чтобы он просто извинился: искренне, не обвиняя меня ни в чём, не пытаясь переложить с себя ответственность. И я бы со спокойной душой извинилась в ответ.