Чтение онлайн

– Да.

Я, молча, раздумывала, есть ли у меня время на личную беседу и близкое знакомство с соседкой. Моя совесть подсказывала, что я не случайно зашла к ней за духами.

– Ты хотела спросить, как у меня дела?
– спросила Марго, может, она того не хотела, но получилось грубо.
– То есть, у меня всё нормально, а у тебя?
– пытаясь сгладить свой тон, спросила Маргарита. В глазах у неё стояли слёзы.

– У тебя случилось что-то, может, я могу помочь?
– я растрогалась, и мне стало грустно. Сочувствие нахлынуло на меня, мало ли что там у неё случилось, я могла бы быть на её месте, и мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом. Я попыталась её утешить, и она несвязно объяснила мне, сквозь всхлипывания, что её друг сегодня повесился в своей комнате в общежитии.

– Это ужасно, - сказала я, чувствуя, что не могу скрыть осуждения на своём лице.
– Не плачь, его уже не вернуть, к тому же он сам так хотел.

– Возможно, что и не хотел...
– проговорила она.

– Думаешь, ему помог кто-то?

– Не знаю.

– А что говорят в полиции?

– Говорят, что это самоубийство.

Я изобразила, какое могла, сочувствие, мне было даже жалко её за то, что она искала оправдание этому дурацкому поступку. Но насколько я знала, то всем людям свойственно пытаться выдать желаемое за действительное. Я и сама так делаю. Мы все так делаем. Мы так живём. Весь этот чёртов мир.

– Тогда это глухарь. Извини, но никто не станет расследовать это дело. Я встречалась как-то с одним парнем, он был полицейским. Так, он был самым тупым и железобетонным кретином, какого я только видела, правда, ещё он был красавчиком. Но это не важно...

– Да, я понимаю, - сказала Маргарита, успокаиваясь...

– Не хочешь пройтись? Отвлечёшься от дурных мыслей?

– Не думаю, - покачала она головой.

– Да ладно, тебе это любой психолог посоветует.

– Все психологи - идиоты, - презрительно фыркнула Марго, но я заметила, что эта тема её оживила. По крайней мере, отвлекла.

Я ещё немного её поуговаривала, и она согласилась. Так как мне показалось её состояние опасным для её собственной жизни, я решилась помочь Марго выбрать наряд. Потому что после такого стресса, невозможно одеться классно без посторонней помощи. Я обрядила её в красные туфли на высоченной шпильке и какое-то строгое, но короткое платье цвета слоновой кости. Так что мы выглядели как инь-ян, чёрт побери. За это время я поняла что Марго - законченная фанатка Леди Гага. Потому что на стенах висели её плакаты, и даже духи были из её коллекции. Пришлось даже надушиться Леди Гагеным ароматом.

У ворот ожидал Алан, мой давний знакомый, всё надеется, что у нас что-то получится. В случаях, когда надо доехать до клуба, он незаменим. Я усадила Марго на заднее сидение красного БМВ, а сама уселась рядом с Аланом.

– Привет, Катюша, - приторно сладким голосом, с восточным акцентом, сказал Алан.
– Как твои дела, дорогая моя?

– Всё окей, только, вот, на душе хреново. То ли это осень виновата, то ли ...
– начала поведывать я о своём настроении.

– Э-э-э, не грузи, подруга. Вечер какой, танцевать надо, веселиться. А ты тут со своей депрессией.

– Я думала, ты хочешь знать, как у меня дела.
– Я отвернулась и стала смотреть в окно.

Приехали быстро, я хлопнула дверью и ни слова не сказала, обидевшись на невнимательность кавалера. Маргарита презрительно оглядывала вход в клуб «Инферно».

– Кто придумывает названия для этих мест?
– пробормотала она.

– Какая разница!
– ответила я.

Если я хочу оторваться, то мне плевать, как называется место, где я могу это сделать, пусть, хоть зовётся кучей дерьма. Мы прошли внутрь, и музыка оглушила меня, я, словно с головой нырнула в море танцев и алкогольных коктейлей.

– Ненавижу клубную музыку, - прокричала мне на ухо Марго, - там даже слов нет.

– А слова и не нужны, - ответила я ей тем же манером, - здесь, вообще, место не для слов. Здесь отрываются.

Мы подошли к барной стойке, я заказала для Маргариты три самых классных на мой вкус коктейля: Лонг Айленд, Текила Сан Райс и Голубая Лагуна. Не успела я сказать пару напутственных фраз, как к ней подкатил какой-то патлатый качок. Тогда я сама хлопнула три рюмки чистой текилы и пустилась покорять танцпол. Вспышки света, сексуальные движения тела, сердце качает кровь и текилу по моим венам в ритме клубной музыки. От танцев мне и всем, кто наблюдал за мной жадными взглядами, стало жарко, под кожей словно пульсировала вулканическая лава. Я вдруг словила взгляд, который прожигал на мне одежду. Это было то, что мне нужно. Внутри меня бушевало пламя, сегодня никаких запретов. Я просто посмотрела ему прямо в глаза, и меня окатило волной желания. Эти глаза были такие огромные, серо-зелёные, как кипящие гейзеры. Через секунду он уже стоял рядом, и его сильные руки обнимали меня за талию. Голова закружилась, всё в нём неудержимо манило меня: небрежные, лохматые волосы, высокий лоб, длинные брови и, конечно, глаза, широко открытые и смотрящие прямо на меня столь откровенно. Я обвила руками его шею и притянула к себе, даже на высоченных шпильках я доставала только лишь до щетинистого подбородка. От его кожаной куртки пахло табаком, а губы были горько-сладкими на вкус. Через пять минут я, напрочь забыв о Маргарите, ехала с ним на мотоцикле по красивым ночным улицам Новочеркасска. Мы оказались возле красного кирпичного двухэтажного дома, он был похож на старинный, окружённый тёмной зеленью деревьев, кустами сирени и звёздами. Эти звёзды казались в тёмно-синем сентябрьском небе каплями воды на бархатной ткани, непостоянными и неустойчивыми, подрагивающими и готовыми, вот-вот, сорваться и пролиться на землю. Они освещали всё вокруг бледно-зелёным, ментоловым светом, в воздухе повис аромат винограда и мяты, он оставался на губах, и наши поцелуи делались освежающе прохладными и обжигающими одновременно.

Мы вошли в дом, он не включил свет, а прижал меня к стене, где мы продолжили целоваться. Я глубоко и часто дышала, отчего моя грудь высоко вздымалась, желая освободится от плена одежды. Платье мягко скользнуло вниз, обнажая моё тело и душу. Его губы нежно скользили вдоль по моей шее к загорелым плечам. Я сорвала с него куртку, на майке было написано что-то вроде плохой парень. Что ж, у плохого мальчика должна быть плохая девочка. Он посмотрел на меня так, словно прочёл мои мысли. Его сила и властность кружили мне голову и напрочь сносили крышу. Но я никогда никому не подчинялась и с рождения не проявляла покорности. Я - кошка, я хожу, где вздумается, и гуляю сама по себе. Я поняла, что именно это ему во мне и нравится, и, если уже до конца цитировать Киплинга, то мы с ним одной крови.

– Эй, кошечка, зовут-то тебя как?
– спросил он таким убийственно нежным, но наглым тоном, что я даже имя своё забыла. Сексуальность его голоса зашкаливала, и я, наверно, была похожа на умалишенную, поэтому он так сногсшибательно улыбнулся, приподняв брови.

– Не твоё дело, - прошептала я ему на ухо, и он бросил меня на кровать. И тут мы отдались во власть эмоций и страсти, а также бурных фантазий, которым мы предавались до самого утра, пока ночь держала нас в своих бархатных объятьях.

Мой телефон надрывался от какой-то весёлой песенки Бьянки. Я поняла, что это будильник. Не могу поверить, что сейчас придётся идти в академию. Я открыла глаза, всю комнату заполонил солнечный утренний свет, такой оранжевый, как апельсин. В спальне ничего не было кроме самой кровати, очень массивной, такого тёмно-коричневого цвета, что она казалась чёрной. Полы были паркетные, но не лакированные и сильно вытертые, но так они казались очень уютными. Напротив большущего окна стоял стул, как будто пред телевизором. Больше ничего не было, ни шкафа, ни комода, только наша одежда валялась на полу.

Я сладко потянулась и, повернувшись на другой бок, устроилась поудобнее, прекрасно понимая, что так я точно не заставлю себя вылезти из постели и пойти на пары. Я почувствовала на талии тяжёлую тёплую руку, и сказала себе: « Ты пойдёшь на пары, раз решила. Если ты в своей жизни и исполняешь чьи-то приказы, то только свои, и притом безукоризненно» .

Мой плохой парень оказался очень хорош и ещё спал, я стала разглядывать его при свете дня. На груди у него была большая красная с чёрным татуировка. Я стянула с него одеяло, чтобы увидеть рисунок целиком. Это был череп, с одной стороны - с провалами вместо глаза и носа, а с другой стороны - обтянутый кожей, с мертвым глазом в глазнице. Изо рта черепа лишь в некоторых местах, обрамлённом чёрными губами, выползали по направлению к шее три змеи. Змеи образовывали собой стебли роз, они были вспороты изнутри шипами, и их раны кровоточили. Сами цветы были словно из крови или плоти, а из нераспустившихся бутонов высовывались раздвоенные змеиные языки. Рисунок был страшный, и я испугалась. На мгновение мне показалось, что змеи движутся, я вздрогнула, и он проснулся.