Чтение онлайн

Аскеназа, дождавшись, когда Миллер прошел мимо с приветствием, стал спускаться. Он также медленно прошагал возле меня, смотря, но ничего не говоря. Я почувствовала терпкий аромат, исходивший от Аскеназы, смешавшийся с запахом дождя. Взглянула в зеркало, мне показалось, будто в эту секунду, когда Аскеназа отошел уже шага на два от меня в зеркалах, следуя за ним, проскользнула черная тень. Одно зеркало отразило другое, и, казалось, что теней, по крайней мере, две. Я помотала головой. Это было всего лишь его отражение в черной одежде. Хотя мне и показалось, будто оно появилось в зеркале уже после того, как Аскеназа прошел. Я бросила взгляд ему вслед. Он уже скрылся за поворотом.

Надо идти на пару. Я опять опаздываю.

В тот день у нас были обычные пары. Одну из них - введение в специальность, вел старый злобный профессор по фамилии Ребяко, а вторую, теорию лесных культур, - его сын Ребяко-младший. Он строил из себя такого же злобного и неадекватного человека, как и его отец. Нас уже успели предупредить, что Ребяко-младшего все ненавидят за то, что никто не может сдать у него экзамен.

Самое дурацкое, что его пара начиналась после большой перемены. Я простояла в столовой все 30 минут, пытаясь дождаться своей очереди, и, когда я, наконец, получила заветную еду, прозвенел звонок. Я кинулась через двор в четвертый корпус. Хорошо хоть нужная аудитория был на первом этаже. Зажав в одной руке сок, в другой сумку, а во рту булку, я мчалась по коридору. Ребяко-младший взглянул на меня, стоя у входа в аудиторию и, злобно ухмыльнувшись, захлопнул дверь перед моим носом. Неужели я всегда буду видеть эту картину захлопывающейся двери? Еще ни разу я не приходила на пары вовремя. Откусив кусок булки, я, испытывая недобрые предчувствия, вошла. Так как я знала, что Ребяко-младший никого не пускает после звонка, то уже разработала простой до безобразия план. Я, сделав вид, что не вижу препода, быстро прошла к своему любимому месту - первая парта в третьем ряду.

– Я смотрю, леди не особо обременяет себя правилами этикета, - услышала я за спиной скрипучий низкий голос Ребяко. Говорил он точно так же как и отец. Можно было вполне их спутать, если не видеть. Хотя и внешне они были здорово похожи.

На всякий случай я изобразила недоумение, отчего Ребяко-младший счел меня непроходимой дурой и сразу невзлюбил.

– Вы не потрудитесь выйти?
– с издевкой спросил Ребяко.

Он, казалось, совсем не был ошеломлен моей наглостью, а, наоборот, как будто ждал такого поведения. Я решила давить на жалость.

– Извините, Игорь Иванович, я так спешила. Я случайно. В столовой была очередь.

– Назовите мне свое имя, чтобы я впредь знал о вашем существовании, - насмешливо скривил губы Ребяко-младший.

– Маргарита Бенжами.

– О-О-О!
– с разочарованием протянул Ребяко, - тогда останьтесь. Я возьму вас на особый счет и поручу особое дополнительное задание к экзамену. Кстати!
– он обратился ко всем студентам, - к экзамену по моему предмету вы должны готовиться уже сейчас, если хотите его сдать, что, разумеется, дано не каждому. Еще никто, - с гордостью продолжил он, - не сдавал мой экзамен с первого раза. Кроме того вы должны получить допуск на этот самый экзамен. Скорее всего, на это уйдут все ваши силы. Ведь мне кажется, что как незрелые, недовоспитанные и морально неполноценные рабы системы, вы просто не готовы к таким умственным нагрузкам, которые предоставлю я.

– Что требуется для допуска?
– спросил Феллини. Надо сказать, что на нашем курсе не учился знаменитый режиссер. Это я, по своей давней привычке, придумала это прозвище Филиппову - чрезвычайно ловкому китайцу с прической молодого Джеки Чана.

Ребяко-младший уничтожающе взглянул на Феллини. А потом, будто он оскорбил его, достал из нагрудного кармана своего старомодного пиджака носовой платок. И промокнул им глаза. Я удивилась такой странной театральности. Мало того, что его отец - старая зануда, так еще он сам - просто злой испорченный выскочка с комплексом неполноценности. И теперь он решил отыгрываться на ни в чем неповинных студентах.

– Во-первых, - уже невозмутимо продолжил Ребяко-младший, - вы должны не иметь ни одного пропуска моих занятий. Один пропуск, и вы не допущены на экзамен. Во-вторых, если вы не станете соблюдать правила дисциплины, установленные мною на моих парах, то можете также попрощаться с хорошими отметками и экзаменом соответственно.

Ребяко выразительно взглянул на меня и вдохновенно продолжил:

– За малейшее нарушение дисциплины я изгоняю вас из кабинета. И ваше отсутствие на паре автоматически приравнивается к прогулу. Также у меня есть особые требования к докладам, которые каждый из вас должен подготовить для начальной оценки ваших умственных возможностей. Хотя я и так вижу, что они оставляют желать лучшего, поэтому доклады - пустая формальность. Но имейте в виду, что я не потерплю, чтобы вы сделали их как отмазку. Итак, теперь свод требований к докладу...

Ребяко-младший увлеченно загудел. Я рассматривала его исподтишка. Он одевался примерно так же как отец, как будто был рожден в Советском Союзе и сделан в СССР. Он был маленького роста, и имел массивную тяжелую голову с весьма живым лицом. Вокруг его черных навыкате глаз собирались глубокие морщинки, когда он кривлялся. А делал он это часто. Странный вредный человек. Хотя я и была немного рада, что есть в этом мире что-то постоянное - старые добрые преподы с идиотскими правилами.

– Марго, - толкнула меня локтем Кошка.

– Что?
– зашептала я.

– Что приготовим на обед сегодня?

– Не знаю.

– Может, овощной суп? Очень тонизирует.

– Кать, сейчас не время это обсуждать.

– Ну, да, такая скукотища.

– Может, пюре с сосисками.

– С ума сошла. Все занятия насмарку!

– Тогда давай анаком купим.

– Знаешь, сколько там концерагенов?

– Юные леди, - возник перед нами Ребяко-младший. Его лицо покраснело.
– Не потрудитесь рассесться по разным углам?

– Не вопрос, - Кошка встала во весь рост и, продемонстрировав свою фигуру, пересела за другую парту. Она считала, что надо понравится Игорю Ивановичу, и тогда экзамен у нее в кармане, но Ребяко, кажется, разозлился еще больше, и все оставшееся время бросал на нас недобрые взгляды.

Остальные пары, ботанику и математику, я сидела на последней парте и продумывала, как узнать побольше о смерти Славика. Я раздобыла в киоске газету, где писалось о его самоубийстве. Приводились откровения его друзей-готов, а также интервью некой девчонки по прозвищу Арлекина (настоящее имя он наотрез отказалась сообщать). Она рассказывала, что общалась со Славиком за несколько минут до смерти, и он, якобы рассказывал ей о своих видениях. Эта Арлекина так запутанно все рассказывала, что я поняла, что она все врет. И, вообще, меня взяла злость, как это Славик мог общаться с совершенно не знакомой Арлекиной перед смертью, а не со мной. Но не бежать же в газету и говорить, что мне кажется, что дух Славика пытался выйти со мной на связь. И как они, вообще, додумались делать из этого новость. Я смяла газету и засунула в сумку. Прозвенел звонок, я догнала свою одногруппницу Юльку по прозвищу Бонапарт. Так я называла ее из-за мании величия. Хотя она и была неплохим человеком. Она дружила с непосредственными - теми людьми, что забираются на горы (а в нашем случае холмы) с огромными рюкзаками, ночуют в палатках, сидят в электричках на полу, едят сгущенку из железных банок и громко рассказывают друг другу тупые загадки. Они еще странно одеваются и иногда играют во Властелин колец.

Сама Бонапарт всего этого не делала, но усердно притворялась. Она дружила с девчонкой с пятого курса по прозвищу Мери. ( Это хоббит из Властелина колец). И она была из этой компании. Бонапарт все повторяла за подругой, красилась в рыжий цвет, носила одежду как у старообрядцев и пела песни под гитару.

Я поведал Бонапарту о своей проблеме, и попросила о помощи. Она опешила.

– Ты хочешь забраться внутрь общаги?
– ее низкий голос дрогнул. Мы стояли на улице и ее короткие рыжие волосы стали почти мокрыми.

– Да.

– Но как это поможет тебе?
– она посмотрела на меня сочувственно, будто я чокнулась из-за смерти друга, и предлагаю сумасшедшие идеи, но она все понимает.

– Понимаешь, - доверительно начала я,- в его комнате осталась одна важная мне вещь, - вдохновенно соврала я, - я должна ее достать, но там все опечатано. И потом в общагу просто так не пустят. Без пропуска.

– Может, лучше кого-то найти, кто тебя проведет?
– с сомнением предложила Бонапарт.

– Нет, - я покачала головой, - у меня нет знакомых из общаги, а у тебя?