Плохой/черный
Шрифт:
Толпа шла к спорткомплексу. Я побежала туда же и уже через несколько минут обнаружила, что студенты сгруздились возле больших ступеней. Они были полностью залиты водой. Мне стало еще хуже и я, повторяя эти дурацкие слова как молитву, выдвинулась вперед. Первое, что я увидела, была кровь. Кто-то схватил меня за руку. Я, ослепленная, вырвала ее. Это был Аскеназа. Я сделала несколько шагов вперед. Кошка. Вот, и она. В глазах побелело. Сердце исступленно забилось. Она жива. Она в порядке. Она сидела, мокрая, в одном купальнике на ступенях. Тело ее заливала кровь. Но не ее. У нее на руках лежал Алекс Миллер. Его тело было порезано, как будто он выпал из окна. И даже осколки местами торчали из кожи, по ним стекала вода, и они будто таяли. Кошка что-то кричала. Я с ужасом заглянула Миллеру в глаза. И он вдруг увидел меня. Его глаза оживились. Он приподнял голову. Губы его раскрылись. Он посмотрел так на меня, будто я что-то значу. Будто я значу для него очень многое. В его взгляде было столько страдания. Я подошла поближе и склонилась над ним. Он едва слышно прошептал одно-единственное слово:
– Алатасар...
Я не успела ничего понять. Меня словно ударили в голову. Тысячи голосов вдруг зазвучали во мне. Я увидела перед собой рыжеволосое лицо отца. Затем быстро замелькали другие лица. Все они что-то говорили. Один из них, с серыми лохматыми волосами и огромным перебитым носом, шептал слова на непонятном языке. Голова словно разрывалась. Я обхватила ее обеими руками. А голоса звучали все громче. Я даже не могла понять, что они говорят, пока все эти изображения не слились вдруг в один ужасный поток, и я увидела темноту. А в ней вдруг кто-то поднял голову, скидывая с лица черный, как ночь, капюшон. Я увидела огромные пронизывающие глаза. И все дальше тьма.
Эпизод 18. Кошка в деканате.
Эпизод 18. Кошка в деканате.
«Семь необходимых подготовительных условий для изучения Магии.
Во-первых, необходимо днями и ночами размышлять о том, как достичь истинного познания Бога, как благодаря его слову, открывшемуся с момента сотворения мира, так и благодаря знаку творения и созданий; и благодаря удивительным результатам, которые демонстрируют видимые и невидимые создания Бога.
Во-вторых, человеку необходимо заглянуть в себя, чтобы познать себя, и понять, что в нем - смертно, а что - бессмертно, что в нем относится к его личным свойствам и что - к общим.
В-третьих, надо познать в себе то, что бессмертно, чтобы любить и чтить вечного Бога, истинно поклоняясь Ему; а смертной частью своего существа выполнять то, что угодно Богу и идет на пользу ближнему. Эти три первые и главные правила, которые позволят каждому подготовиться к постижению истинной Магии или Божественной премудрости (что можно посчитать более достойным), и тогда ангельские существа будут служить охотно и не только тайно, но и открыто, лицом к лицу.
В-четвертых, каждый человек может увидеть, для какой жизни он рождается на свет из материнской утробы, поэтому любой может понять, рожден ли он для Магии, и если да, то для какой ее разновидности. И это легко осознать, если прочитать все то, что здесь написано, и тогда благодаря опыту можно добиться успеха в Магии; ибо подобные вещи и подобные дары не даны лишь слабым и жалким.
В-пятых, следует быть внимательными и суметь уловить присутствие Духов, содействующих в принятии важного решения. Если удается понять, что они здесь, это означает, что Бог посвятит этого человека в Маги, после чего можно будет использовать Духов для свершения чудесных дел. Но большая часть людей, которых Бог наделил такой возможностью, грешит, из-за невнимания, незнания, неуважения или чрезмерного суеверия; они оскорбляют Бога своей неблагодарностью, из-за чего многие знаменитые люди впоследствии погибли. Грешат также из-за неосторожности и упрямства, а еще, потому что не используют во славу Бога тот дар, который Он дал им.
В-шестых, Магу необходима вера, и он не должен быть болтливым, особенно, если дело касается тех тайн, которые Дух требует не открывать, как это было, когда он приказал Даниилуне сообщать некоторые вещи людям. Так и Павлу не позволено было объявить обо всем том, что он узнал во время видения. Человеку трудно поверить, сколько смысла содержит это правило.
В-седьмых, тому, кто хочет быть Магом, следует быть добропорядочным, чтобы не браться ни за что нечестивое, дурное или нечестное, и не позволять даже возникать подобным мыслям; и тогда можно получить божественную защиту от всякого зла.»
Афоризм 39, Шестая Седмица, Книга Арбателя.
Меня срочно вызвали в деканат, это было предсказуемо, я представляла себе эту занудную речь, когда Штаран начнёт отчитывать меня за плохое поведение. Я осторожно открыла дверь и чуть приостановилась в дверях, осматривая деканат. Против окна, нервно подрагивая, стоял Кружилин, за столом сидел сам Штаран и стучал карандашом по чьим-то курсовым, рядом с ним что-то писала Оксанка, секретарша и жена Штарана. Ну, это ещё ничего, подумала я , хорошо хоть главных демонов здесь нет, этих Аскеназы, Миллера и Ребяки. Я только с облегчением выдохнула, как из-за двери показался Ребяко.
– Ты - возмутилась я и сделала шаг вперёд. Ребяко смерил меня насмешливым взглядом.
– Астровская, - хлопнув ладонью по столу, взвился Штаран.
– прекрати это!
Кружилин укоризненно покосился на него и одарил меня ободряющим взглядом из под густых смешных бровей. Оксанка продолжала делать вид, что пишет, но на самом деле прислушалась к разговору.
– Катя, - уже более сдержанно продолжил Штаран.
– Что с тобой происходит? Ты вытворяешь такие безумные вещи, которые в нашей академии ещё несколько лет будут помнить. Ты понимаешь, что висишь на волоске? Мы тебя занесём в списки на отчисление, если ты не прекратишь.
Я молчала, изображая ледяное спокойствие. Мой взгляд упёрся в лицо Ребяки, и он тоже смотрел на меня. Кружилин и Оксанка чуть испуганно наблюдали за нашей немой дуэлью, а Штаран, казалось, ничего не замечал.
– Иван Иванович и Игорь Иванович допускают, что, в связи с несчастным случаем, который произошёл с тобой и профессором Миллером, ты могла повредиться в уме...
– Что?!
– я перекидывала гневные взгляды со Штарана на Ребяку, и тот ехидно усмехался.
– Да!
– отчаянно затряс головой декан.
– ещё эти пропавшие студентки, - Кружилин страдальчески всхлипнул при этих словах.
– Я не сумасшедшая! Не смейте меня оскорблять!
– ответила я.
– Не спорь!
– отрезал Штаран. Он встал из-за стола и заходил по кабинету, я не сводила с него глаз и едва сдерживала своё негодование.
– Поскольку Иван Иванович оказался человеком сердобольным, он и его сын готовы простить тебя и отложить вопрос об отчисление, если ты принесёшь им доклад на тему истории возникновения лесничества по твоему месту жительства, и посетишь Ирину Борисовну Седакову, зав. кафедрой психологии.
Я согласилась и поспешила покинуть честную компанию. Посещение психолога было то ещё унижение, но зачем Ребяко заставляет меня делать доклад про Миллеровское лесничество? Первым делом я решила пойти к Ирине Борисовне, так как больше возвращаться к этой теме мне не хотелось. Где находится кафедра психологии я не знала, и как выглядит Седакова тоже. Наконец, найдя её к своему сожалению, отправилась с ней в кабинет для разговора. Эта мука длилась почти два часа, Ирина Борисовна оказалась воплощением сомнений и неуверенности в себе, меньше всего на свете ей удавалась роль психолога, она не то, что не могла оказать никому поддержку, но и вселяла безнадёжное чувство апатии.