Плохой мальчик
Шрифт:
Дело в семье… Он не хотел, чтобы я лезла туда…
Столько мыслей и ни одного ответа… А с отцом они, конечно, очень похожи внешне… Он тоже темноволосый, черноглазый с аристократическими чертами и бледным цветом лица… Высокий, широкоплечий. В момент мне показалось, что они раскинулись вокруг меня, словно скалы…
А ещё…
Я до сих пор не могу забыть лицо его сестры… Такое искреннее, заинтересованное, милое.
Сейчас я сижу за учебником и пытаюсь сконцентрироваться на учёбе… Ощущаю повсюду очаги возгорания. Правильно Аня сказала мне… Стоило несколько раз подумать, прежде чем идти туда. Я это прекрасно теперь понимаю…
Мама возвращается в районе трёх и заходит ко мне…
– Давай платье постираю?
Я тут же замираю… и не знаю, что сказать… Мозг кое-как придумывает отговорку и то мне не кажется, что она не слишком убедительная…
– Да не надо… Оно чистое. Я в шкаф повесила…
– М… Ну ладно, хорошо… Хочешь приготовлю что-нибудь?
– Да я как-то не голодна, мам… Если что я скажу, хорошо?
– Ладно, дорогая, занимайся… Не буду тебе мешать, – она выходит, а я проглатываю болючий ком. Терпеть не могу врать… Особенно маме…
Долго сижу за учебниками… Уже начинает темнеть.
За ужином перекидываемся парой фраз, да мне и кусок в горло не лезет, но я заставляю себя есть, во-первых, чтобы не потерять сознание от усталости, а во-вторых, чтобы не вызывать лишних подозрений у мамы… Она и так глаз с меня не сводит… И это очень меня напрягает.
– Спасибо, мамуля… – убираю тарелки в раковину и включаю воду.
– Не надо, Марин… Я сама помою…
– Да мне не сложно, мам… – начинаю мыть, отвернувшись, и мама подходит сзади, обняв меня.
– Всё хорошо, м? Дочка…
– Да, мам…
– Если плохо, можешь мне рассказать…
Я бы рассказала, мама… Много чего. Если бы это не причинило тебе боли. А так я не могу. Ты и так много за эту жизнь натерпелась… в одиночестве…
– Нет, мамуль… У меня всё хорошо. Можешь не переживать. Просто немного устала и не выспалась. Больше не пойду на такие авантюры. Буду заниматься…
– Поняла… – она целует меня в висок и уходит с кухни, а я выдыхаю. Вроде бы не так лживо прозвучало…
Домыв посуду, иду в комнату и вижу, что у меня горит экран телефона.
«Дома?», – одно сухое и короткое, но сердце, что б его, вылетает наружу в это же мгновение.
«Да».
Больше он не пишет. Не спрашивает…
И моё волнение нарастает…
После ужина я иду принять душ и приготовиться ко сну. Время уже перевалило за девять вечера… Странно, что он спросил меня и исчез. Хотя в Анжее всё странно. Нужно просто понять и принять всё таким, какое есть. Потому что он не может по-нормальному. У него очень странный своеобразный характер. Но судя по тому, какой грубый у него отец, это неудивительно…
Капли воды струятся по телу, напоминая о вчерашней боли… Синяки ноют, по ссадинам стекает гель для душа и неприятно их щиплет…
После я снова закутываюсь с ног до головы, надев тёплую пижаму, чтобы мама ничего не заметила…
И у меня такое странное предчувствие, словно что-то быстрее зовёт меня вернуться в мою комнату…
Я даже не знаю, как это объяснить, но… Я это ощущаю… Кожей. Нутром. Сердцем…
А когда прихожу, расчесывая волосы у небольшого зеркала… Понимаю, что неспроста…
Он стоит за моей спиной. Я чувствую его присутствие, даже не видя его самого. Просто знаю, что это он… Я специально оставила окно открытым.
– Ты знала, что я приду, – его голос такой низкий, обволакивающий.
Я сжимаю край стола, словно могу что-то изменить, но на деле понимаю, что уже поздно давать заднюю…
– Я не звала тебя…
– Я не из тех, кого можно позвать. Я решаю сам, ты это знаешь.
Его ладони ложатся на мои бёдра, притягивают ближе. Я упираюсь руками в столешницу, будто это может меня спасти. Чувствую давление. Жестокое, беспощадное. Уже знаю каким он может быть ужасным человеком…
– Посмотри на меня, – командует он.
Я поворачиваю голову. В полумраке его глаза – два тёмных озера, в которых можно утонуть. Его пятерня ложится на моё лицо и сжимает его, словно показывая мне моё место.
– Слушайся, – он проводит пальцем по моей нижней губе, надавливает. – Теперь ты моя собственность, Марина…
Моё сердце бьётся так громко, что оглушает мысли, но одна явно выбивается из этого хаоса, чтобы быть озвученной.
– Анжей, что ты сделал там? Что теперь с ними? – спрашиваю дрожащим голосом, и он резко разворачивает меня, подняв на руки и усадив попой на столешницу. Он в моём пространстве. Между моих разведенных ног. Я встречаюсь с ним взглядами в темноте комнаты, прорезанной лунным светом.
Его глаза мечутся по моему лицу. Я в полной растерянности… Не знаю, что теперь будет и не понимаю, зачем он здесь…
– Переживаешь за них?
– Скорее за тебя…
– У меня всё нормально, как видишь. Я же перед тобой…
– Это… Ни о чём мне не говорит…
Он проводит пальцами по моему лицу, очерчивая линию подбородка и скулы, заводит мои влажные волосы за плечо.
– Что-то болит? – спрашивает, кажется, очень даже заботливо.
– Немного… Ты не ответил на вопрос…
– Думаешь, я обязан отвечать?
– Нет, я так не думаю… – шепчу, прижатая к нему. Но страха я не чувствую. Скорее какую-то безысходность. Потому что я уже опасаюсь его самостоятельно обнимать или что-то такое. Вдруг он накричит на меня. Вдруг отошьёт. Я… вообще не понимаю, что между нами.
Он снова касается моего лица. Не грубо… Скорее – наоборот… Кончики пальцев убирают лишние волосы, словно пытаются полностью очистить меня от лишнего «антуража»… Ведут по коже, слегка натягивая ту… Очерчивают мои брови… Линию губ… И мне хочется закрыть глаза.
– Чё ты там мне вчера предлагала? Сказала всё, что захочу… – говорит, глядя своими чёрными, а я сглатываю.
– Если ты помнишь… Я сказала, если ты вернёшься и не поедешь туда… Но ты уехал…
Он усмехается надо мной, опуская ладони на талию. Стискивает, и я ощущаю давление между своих ног. Такое, от которого по всему телу пролетают искорки. Просто он стоит так близко, что всё ощущается. Всё его мужское, и моё женское… Соприкосновение наших тел… Электричество… Наше с ним общее, от которого невозможно сидеть на месте ровно.