Плохой мальчик
Шрифт:
– Анжей, кто я для тебя вообще… Я не понимаю…
– Т-с-с… Тихо… – его указательный палец вновь надавливает на мои губы с целью закрыть мне рот. А он продолжает рассматривать, словно игрушку, которую поставил на полку. Или же в этом взгляде есть что-то ещё…
Неожиданно пальцы, которые минуту назад касались моего лица, опускаются к вороту моей пижамы, чуть стягивают его вниз, а сам Анжей льнёт туда губами и целует… Целует нежно прямо в синяк, который там остался, ласково и эфемерно задевая кожу в том месте своим тёплым влажным языком, хотя сам весь каменный при этом. Я чувствую это, когда кладу руки ему на плечи и сжимаю его кофту. Я чувствую очень много… В том числе, как сильно хочу, чтобы он ответил на мой последний вопрос…
Тело отзывается на нежность. Слишком откровенно отзывается, выгибаясь вперёд в его руках.
Он чуть отстраняется от меня и заглядывает в глаза снова… А я уже растеклась от всего этого. У меня вид, как у лужицы, я уверена… Оттого и уголок его губ чуть приподнимается вверх, показывая мне его настрой.
– Так что… – спрашивает он на низких вибрациях. – Будем учиться целоваться, языкастая?
Глава 29.
Марина Чемезова
Без ответа на вопрос он касается моих губ, пригвождая меня к себе обеими руками. И если тогда в наш первый раз он был грубым и злым, сейчас я этого не ощущаю… Наоборот. Он какой-то излишне сдержанный и нежный со мной. А я даже не понимаю, почему… Особенно после тех его слов и безразличных взглядов, брошенных в мой адрес при своём отце.
В нём будто две ипостаси. Я их ощущаю… Одну из них он не показывает почти никому. Но порой… У меня чувство, словно я её коснулась…
– Расслабься уже, а… Не думай, просто целуй меня…
Он шепчет это в мой полуоткрытый рот… Я обхватываю его за широкие рельефные плечи… Чувствую его запах, который обволакивает всё изнутри, и закрываю глаза от этих ощущений. Так же пахла его кофта… Очень-очень вкусно. И я нюхаю его с наслаждением, пока целую. Нюхаю и понимаю, насколько это важно – чтобы запах нравился. Чтобы он привлекал.
Мне кажется странным, что Анжей не бросается на меня. Не раздевает и нагло не лезет мне между ног. Ведь это как раз то, чего я так сильно боялась с ним. Я думала, он всегда такой… И я – не исключение.
Только он показывает мне совсем другое. Его язык внутри моего рта… Движения хищные, собственнические, в какой-то момент поглощающие. Но даже так они не насильственные и грубые. Просто инстинктивные. Вдруг я чувствую, как он тянет меня к себе на руки, подняв над полом прямо за попу, и несёт к кровати. А потом мы оказываемся на ней и… Мне сразу становится страшно. Я напрягаюсь. Он это чувствует.
– Не бойся… Мы просто учимся. Только поцелуи…
Обхватывая меня за шею, продолжает целовать… В какой-то момент мне и вовсе кажется, что всё вокруг губ стирается о его жёсткую щетину, но целовать его я не перестаю… Где-то даже перехожу губами на его лицо. Щёки, подбородок, скулы… Сердце в груди так громко стучит. Ощущения запредельные. Я раньше никогда такого не испытывала. Дыхание горячее, шумное, животное. Тепло кожи. Запах… Касания… Но когда он опускается к моей шее и слишком сильно засасывает её там, я скулю от боли, обхватив его футболку на лопатках обеими руками. Он замирает.
– Блядь… Я забыл… – отвечает, отпрянув и оттянув мой ворот в сторону. – Извини…
Я дышу тяжело… Лежу почти под ним. Он примял меня к себе. Мы так близко… Так близко, что всё тело простреливает молниями.
– Вкусная ты… – облизывает свои губы после меня.
Я держу его за плечи… Смотрю на его красивое лицо. Идеальные мужские черты… И меня так тянет узнать его ближе. Узнать о нём всё.
– Ты… Провёл всю ночь в отделении?
– Кто-то уже слил, что ли? – падает он на подушку и смотрит в потолок. А я смотрю на его профиль… На ровный прямой нос. Граненные скулы. Густые тёмные брови… Как нарисованные. И длинные чёрные как смоль ресницы.
– Слухи быстро разлетаются…
– Не важно. Я же вышел.
– Я заметила… Не знала, что у тебя есть сестра…
– М… – отвечает он непонятным звуком.
– Ты был с той девушкой… Всё это время? Пока тебя не было в универе…
Он чуть оборачивается ко мне и бросает на меня такой странный взгляд. Я даже не знаю, как объяснить. Что-то между «ты сама виновата» и «что ты несёшь». Не знаю, что ближе к правде.
– Ревнуешь, языкастая?
Мне не нравится этот вопрос. Потому что ответ очевиден. Когда тебя целуют, хочется, чтобы это было чем-то особенным, а не так, будто ты одна из тысячи его фанаток…
– А ты бы ревновал? – спрашиваю, сама от себя не ожидая.
Он приподнимает брови и усмехается.
– Я бы убил, да и всё, чё мне ревновать просто так…
– М… Значит я… Должна тебя убить?
Он поворачивается ко мне на бок и касается моего лица руками. Улыбается при этом как Чеширский кот. Я вообще раньше не увидела, чтобы так улыбался.
– Её, меня-то зачем… Тебя я бы убивать не стал… Просто научил бы тому, как можно делать, а как нельзя… – тянется к моей шее, но я перехватываю его.
– Анжей, – хмурюсь, заглядывая в глаза. – Объясни мне…
– Объяснить что?
– Почему ты исчез… Почему просто уехал тогда, бросив меня в ресторане одну…
– А ты разве не этого хотела? Чтобы я уехал… Ты ведь так прямо мне и сказала – мы не подходим друг другу, мы разные, что тебя от меня нужно… Разве нет?
– Да… Но…
– Запомни, что все слова имеют последствия, Марина…
– Это нечестно… – вырывается из меня нетерпеливо.
– Всё честно… Зато теперь ты понимаешь, что бывает от необдуманных поступков… И те парни это понимают… Больше тебя никто не тронет. А если тронет, сразу ко мне. Поняла меня?
Я молчу, а он бодает меня своим лбом.
– Я испугался за тебя… Я редко чего боюсь. Но вчера так накрыло…
Боже, как же приятно с ним разговаривать. И как приятно слышать, что он за меня испугался… Даже если всё это было больно. Но я до сих пор ощущаю острый клинок внутри из-за той брюнетки.
– Ты ответишь мне, кто та девушка? – перебиваю я.
Он тут же усмехается и опускает взгляд, отпустив меня.
– Никто. Вообще забей. Пустышка.
– Такая же пустышка, как я для твоей семьи?
– Вот здесь… – смотрит он слишком эмоционально и отрезает с нервозом. – Не лезь. Никогда не лезь. Понятно?
– Понятно, – отвергаю я его, но он обхватывает за шею и снова нагло впивается в мой рот… Я чувствую, что наши поцелуи уже выходят за рамки ненормального. Если у нас ничего нет, тогда какого чёрта он постоянно меня целует. И зачем ему вообще это всё нужно? А… Я же его собственность… Забыла.
– Уже лучше… – ведёт кончиком языка по контуру верхней губы, заставляя меня ощущать что-то странное внизу своего живота. Это натяжение. Покалывание… Которые отдают ещё ниже. – Ты на глазах учишься, языкастая моя…