Чтение онлайн

– -Перестань Антон!

– -Да ладно Андрюш!--я отмахиваюсь.

Андрей окрикивает официантку. Она быстро подходит. Левинзон просит счет. Пока девушка ходит за чеком. Андрей достает пухлый почтовый конверт из портфеля под столом.

– -У меня еще одна встреча. К сожалению долго не пообщаешься. Давай в субботу к нам приезжай домой. Жена приготовит вкусного. Посидим, поговорим без спешки.

Левинзон передает конверт с деньгами. Незначительная моя заначка, пятнадцать тысяч долларов. Я прячу деньги в сумку.

– -Может тебе еще денег нужно? Ты говори. Не стесняйся,--предлагает помощь Андрей.

Официантка приносит счет. Андрей расплачивается. Благодарит девушку за обслуживание щедрыми чаевыми.

– -Приходите к нам. Рады будем вас видеть в нашем заведении,--прощается с нами она.

– -Спасибо Андрюш. Здесь достаточно. Матери оставлю сбережения. Когда устроюсь, буду высылать деньги.

Мы одновременно встаем из-за стола. Обнимаемся.

– -Подумай насчет субботы!--напоминает он.--Созвонимся.

– -Хорошо,--одобрительно чуть кланяюсь.

У Андрея вдруг звонко звонит мобильный телефон.

– -Побежал,--Левинзон уже на ходу надевает плащ. Торопится, входная дверь, выпуская Андрея, брякает колокольчиком, захлопывается наглухо, скрывает его из моего поля зрения.

Я пешком тащусь к метро «Китай-Город». Не охота катить домой. Разноразмерные думы пчелами роются в голове. Прилипшие размышления касаются моих прежних и настоящих друзей, Гаврюши, Бовича, Левинзона. Как сплошь и рядом мы тяжко ошибаемся в людях или они в нас? По моему опыту судить из ста так называемых друзей, выясняется, настоящий, преданный товарищ один. Лет 12 назад Левинзона я считал кем угодно для себя, но только не другом: адвокатом, знакомым, приятелем. Он не прилипал навязчиво своим знакомством, не искал дружелюбия от меня, как прочие девяносто девять «дружбанов». Ничего и никогда не просил, денег не занимал, не лез докучливыми советами.

Андрей незаметно оказывался плечом к плечу, когда грозящие смертельной молнией тучи житейских проблем сгущались надо мной. Навещал мою маму, когда некудышний сын пропадал без вести в командировках месяцами.

Дружба людей. Что за неосязаемая материя, держащая двух человек вместе даже если они далеко друг от друга? В чем секрет отношений?

В 22 года не задумывался о содержании этой самой тайны. Двадцатилетним я принимал за друзей кого угодно: партнеров, ментов, бандитов, тусовщиков, вообщем всех тех с кем систематически отдыхал или занимался бизнесом.

Левинзон не любил тусовки. Все свободное время проводил дома. Читал, играл в шахматы, коллекционировал старинный хлам. Тогда в начале 90 х, он жил с мамой, Мариной Соломоновной. В крошечной комнатушке близко с метро Новослободская. Кончив юридический институт, он устроился в адвокатуру помощником адвоката. Быстро поднаторел в адвокатской профессии, уже спустя год своей профессиональной работы самостоятельно вел защиту. Специализировался на уголовных делах. Клиенты той поры, контингент соответствующий, бандиты, мурчащие* по понятиям, отпетые отморозки. Криминальные авторитеты, братва, одним словом.

Не любой сдюжит общий язык найти с такого рода клиентурой, нервозная работка не для слабонервных адвокатов. Левинзон удало справился на ура. Внешний вид Левинзона не вселял никакого доверия для защищаемых. Броская природная интеллигентность приходилась ни к селу, ни к городу. Еврейские юношеские черты лица, очечки кругленьких стекол. Размера на два больше положенного пиджачок несуразный темно коричневого цвета. Извилистая карьерная дорога ненароком свела Андрея с авторитетным грузинским вором в законе Гиви. Тот мудро не послал парня после знакомства, а дал первый и последний шанс. Левинзон сделал партию защиты авторитета блестяще. Гиви выпустили прямо из зала судебного заседания, сняв сфабрикованное обвинение. Об Андрюхе правильная информация разошлась сарафанным радио среди криминалитета. Так мы нашли друг друга. Именно на Левинзона я плавно переключил периодически возникавшие перипетии с законом.

В 95 году мама Андрея умерла, рак желудка. Для Андрея смерть матери удар наисильнейший. Мама была единственным близким человеком для Левинзона, отец скончался, когда Андрею не исполнилось трех лет от роду. Родных братьев и сестер у Левинзона не было. Помню первые дни после кончины Марины Соломоновны. Андрюха передвигался по квартире, словно в густом тумане. Левинзона казалось, отключили от внешнего мира, заперли в самом себе. Я занялся организацией похорон. Выбил участок для захоронения на Даниловском кладбище, оповестил родственников, разместил приехавших проститься с Мариной Соломоновной по гостиницам. Транспорт, гроб, поминки. На четвертый день после похорон я заехал к Левинзону. Он, молча, сидел на кровати в спальне, перебирал семейные черно белые и цветные фотографии. Страшно похудевший, небритый, бледный напоминал приведение. Разговор получился несуразный. Я не знал, как эмоционально подбодрить Андрея. Он подметил конфуз:

– - Не беспокойся Антон. Езжай домой. Я завтра начну работать. Утону в делах,--пошутил он.

Мы увиделись шесть месяцев спустя после похорон. Левинзон позвонил и пригласил на свою свадьбу. Праздничное торжество без размаха, только родные люди. Андрей познакомил меня с женой Ниной. Вот выходит перст судьбы, супруга друга как две капли воды была похоже на маму Андрея в молодости. Бог не кинул Андрюху в одиночестве и послал прекрасную, любящую суженую. Брак Андрея и Нины я всегда считал образцовым. Взаимная любовь, преданность, понимание между супругами прошли испытание временем и жизненными невзгодами, не расшатались под напором невзгод, а наоборот окрепли.

О таких семейных отношениях большинство пар только мечтают. Андрей своей добротой, искренностью, заслужил семейное счастье. Главное он умеет подлинно любить. Через год после свадьбы у них родилась дочка Маша.

Жизненные трудности человеку выпадают с целью проявить характер у индивида, не сломаться духовно под натиском трудных невзгод. Набраться опыта выхода из сложных жизненных ситуаций, научиться терпению, мудрости. Остаться по концове пережитых бед человеком. Важно по результату те выводы, которые делает личность, пройдя проверку на стойкость. Безусловно, ценно правильно распорядиться полученным опытом.

Видимо тугодумов типа Антона Кнутикова изменчивая судьба экзаменует поизощренней испытаниями. Дабы поступки последующие совершались по совести, близкие люди ценились, камни не разбрасывали, а собирались. Падать больно с вершины успеха. Физические и моральные страдания доставляет шлепок с любой высоты. При ударе свалившись с 14 этажа, ты наверняка погибнешь, со 2 этажа сломаешь ногу или получишь ушиб. Если выживешь, после потрясения затем десять раз подумаешь, стоила ли безбашенная движуха того, рисковать жизнью и драгоценным здоровьем, заставлять волноваться родных.

Я потерял равновесие, рухнул в бездонную пропасть расплаты за грешные преступления из-за самоуверенности, съевшей меня гордыни. Потерял чувство страха, глупая юношеская самонадеянность в безнаказанности за преступления. Контраст человека до и после падения с триумфальной вершины разительный. Меня резво вывели из блаженного состояния извечного удовольствия и кинули туда, где сухари с чаем, транспорт метро, мне тридцать с лишком лет, за спиной семь лет тюрьмы.

Всякий серый асфальтовый метр Москвы воспоминание тревожащее душу. Улицы, улочки, кривые переулки моей стремительно утекающей молодости Неглинная, Пушечная, Лубянка. Неоновые вывески в вечернем городе, обновленные фасады домов и административных зданий, зазывающие витрины магазинов. Столица традиционна, обожает менять внешние образы и внутреннее убранство в хозяйских палатах. В помещении дореволюционной постройке бывшего книжного магазина, где пересекался литературный люд, а я в юные года покупал книги Пелевина, теперь разместился солидно банк. Общественная столовая на Пушечной, где мы бедными студентами любили перекусить пельменями, уже превратилась в роскошный ресторан европейской кухни. Сквер вековых зеленых каштанов, прилегающий, к монументальному офисному зданию в Лучниковом переулке огородили высоким металлическим забором с острыми наконечниками, на въезде врыли шлагбаум. Я с Анькой, тогдашней моей возлюбленной в 91-92 году прятались в прохладной тени сквера от летнего зноя, целовались в засос, смеялись звонко и пили ледяную колу. Тринадцать лет прошло, одним днем пролетело времечко. Анька вышла замуж за упыря американца и переехала в вечное калифорнийское лето. Мои некудышние дела сам знаешь man! В знакомом сквере юности моей почти ничего не видоизменилось. Те же вековые деревья, деревянные скамейки поменяли окрас, клумбы освобожденные дворником от выпавшего первого снега. Вот- вот Аня незаметно подбежит сзади, закроет миниатюрными ладошками мне глаза. Нам всего по 17 лет, целая жизнь впереди.