Чтение онлайн

— Нет, подожди. Подойди ближе, — умоляю я.

Он делает шаг в пределах досягаемости, и мои руки касаются его груди и плеч. Я выбираю любимую часть — его бицепсы — и тут же передумываю — его пресс.

— Ты что, разминаешься?

— Нет.

— Ты отжимался в музее до того, как я туда попала?

— На самом деле они не одобряют использование этого места в качестве спортзала, а также незаконной свадебной часовни, — он смеется.

— Значит, ты просто так выглядишь... всегда?

Этого не может быть. Мы никогда не выйдем из дома. Я не могу быть замужем за человеком с таким телом. Люди будут проходить мимо нас по улицам и удивляться, почему он поселился.

— Что на счет тебя? — Его руки на моей талии, и он тянет меня к краю стойки. Я молчу, пока Йен прикасается ко мне, боясь странных первобытных звуков, которые могли бы выскользнуть из моего рта, если бы я позволила им. — Ты везде такая гладкая? — спрашивает он, погружая кончики пальцев под пояс моих трусиков.

Мой желудок сжимается, и я впиваюсь пальцами в его плечи. Такие грязные вопросы, как этот, могут его покалечить. Он действительно должен быть осторожен.

Его голова опускается на мое плечо, и он вздыхает.

— Я теряю голову, Сэм.

Мои пальцы скользят по его волосам, и я позволяю ему держать меня несколько секунд, прежде чем вспоминаю о своей цели.

— Теперь можешь продолжать. Я хочу увидеть остальное.

— Ты видела меня голым в душе, — напоминает Йен, отступая назад и расстегивая брюки.

— Это было сто лет назад. Мне нужно напомнить.

Его брюки от смокинга падают на пол, и Йен стоит перед гостиничным душем в одних белых боксерах от Кельвина Кляйна. Я прикусываю губу, поднимаю глаза к потолку и считаю до десяти.

— Что ты делаешь?

— Молюсь.

— Похоже, ты собираешься отломить кусок гранитной стойки.

Может, и так.

— Подожди. — Йен подходит ближе. — Мы даже не квиты. Тебе нужно наверстать упущенное сейчас.

Я смотрю на него сверху вниз, приподняв бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой лифчик... сними его.

Сейчас Йен не так приятно говорит — даже требовательно.

Я думаю, что мое лицо расслабляется.

— Или тебе нужна помощь? — спрашивает он со злым блеском в глазах.

Йен делает шаг вперед, и я поднимаю руку, чтобы остановить его. Если он прикоснется ко мне, это будет конец.

Я протягиваю руку назад и нащупываю застежку лифчика.

— Ты уверен?

Он наклоняет голову и ухмыляется.

— Ты права, оставь его.

Я вздыхаю и опускаю руку.

— Уфф. Хорошо.

Через секунду Йен уже на мне, протягивает руку и расстегивает застежку. Кружевные чашечки падают, и врывается прохладный воздух. Мои соски напрягаются, и я обхватываю себя руками, чтобы прикрыться, но потом вспоминаю, что передо мной стоит Йен, мой муж. Каждый раз, когда я думаю об этом слове, у меня перехватывает дыхание. Я не могу стесняться рядом с ним. Он ждет меня, потирая большим пальцем чуть ниже моего уха, вверх и вниз по горлу, уговаривая. Медленно опускаю руки, и он прерывисто вздыхает. Смотрю вниз, чтобы увидеть то, что видит он. Моя грудь кремовая, розовая и дерзкая, и она действительно приличная, не такая большая, но когда Йен тянется к ней, она заполняют его ладонь, и, что лучше всего, она такая чувствительная. Моя голова наклоняется и ударяется о зеркало позади меня, когда мои глаза закатываются. Йен творит свою магию, медленно вращая большими пальцами, а потом я задерживаю дыхание, когда он наклоняется, чтобы попробовать. Медленно, методично берет каждую грудь в рот, глядя при этом на меня. Это такое потрясающее ощущение, что я чуть не падаю вперед со стойки, но его руки на моих бедрах удерживают меня на месте, когда он облизывает и дразнит, и дует теплым воздухом на кожу. Мне казалось, что нежное кружевное белье приятно, но Йен ощущается лучше. Его язык скользит по кончикам моих сосков, его рот смыкается вокруг каждого, и я никогда не испытывала такого оргазма, но именно поэтому говорят, что все бывает в первый раз. Он смеется, когда я говорю ему это, а потом смеха больше нет, потому что его рука опускается в мои трусики, и там так много влаги, что я почти смущаюсь. Мои щеки пылают. Раньше я могла бы разыграть все это, пожав плечами и холодной улыбкой, но теперь нет никакой лжи. Мое тело хочет Йена, и он точно знает, как сильно.

— Раскройся для меня немного, — просит он, и я послушно подчиняюсь.

Мои колени упираются в холодную стойку, и Йен берет тонкое голубое кружево, которое прикрывает меня, и осторожно тянет его в сторону. Мои руки лежат на его плечах, и я ни за что не отпущу их сейчас, особенно когда он издает сексуальный стон и проводит дразнящим пальцем вверх и вниз по моей влаге. Он не торопится, смотрит на меня сверху вниз, как будто оценивает недавно приобретенную собственность. Это мое и это мое, а потом он погружает в меня свой средний палец, и, о да, это мое.

— Йен, — хнычу я, когда он медленно вытаскивает палец, а затем снова погружает его.

— Годы, Саманта… годы.

Это все, что он говорит, но я понимаю. И для меня тоже, Йен.

Я нахожу его рот, и мы снова целуемся, и теперь уже меньше безумия и больше жара. Мы останавливаемся, когда он вводит в меня второй палец. Двигает своей рукой, покачивая и ускоряя свое движение, пока мои ногти не впиваются в его плечи. Нет никакой спешки, ни одно место не осталось нетронутым. Прелюдия превращается в нечто большее. Мои бедра дрожат. Я задерживаю дыхание.

В этой бедной ванне так запотело и жарко, что, когда мы закончим, ее придется снести, но ракурс в самый раз. Высота стойки означает, что Йен находится в идеальном положении после того, как наденет презерватив. Он дважды спрашивает меня, уверена ли я, что не хочу двигаться к кровати, и я отвечаю, раздвигая колени чуть шире. Моя задница прямо на краю. Мои груди болят от прикосновений, и Йен не пренебрегает ими, когда входит в меня дюйм за дюймом. Его рот там, сосет, а мой рот на его шее, целует и шепчет слова ободрения. Я едва заметно вздрагиваю, когда он погружается глубоко внутри меня. Мне нужно время, чтобы привыкнуть.

— Сэм? Ты со мной? — спрашивает он, убирая волосы с моего лица и наклоняя меня так, чтобы наши губы могли легко встретиться.

Я киваю, и он полностью выходит, а затем скользит обратно. Его бедра двигаются, и я сжимаюсь, чтобы дать ему понять, что мне это нравится. Ухмылка расплывается на моих губах от того, как блаженно удивительно это ощущается.

— Держись, — предупреждает он.

Я хватаю его за шею и вдруг понимаю, что раковина в ванной не нужна — я едва прикасаюсь к ней. Йен держит меня за бедра и удерживает неподвижно, в то время как он толкает и тянет назад, внутрь и наружу, внутрь и наружу, красиво и медленно. Да. Да. ДА. Но тут Йен опускает меня вниз. Протест формируется и умирает на моем языке, когда он поворачивает меня лицом к зеркалу. Зеркало.

Я совершенно забыла об этом, но Йен — нет. Он поворачивает нас и велит мне встать на цыпочки. Это единственный способ, которым он может выровняться со мной, и даже тогда должен согнуть колени. Он берет меня за запястья и, не спрашивая, кладет мои руки на стойку. Его грудь касается моей спины, и я чувствую, как его тепло окутывает меня до тех пор, пока он не встает во весь рост. Я смотрю на него в зеркало и вижу, что это не тот Йен, к которому я привыкла. Теперь я осознаю детали, которые раньше старалась не замечать: точеная челюсть, острый взгляд. Это те его части, которые казались слишком пугающими. Теперь я вижу только их. Когда он впервые входит в меня под таким новым углом, я падаю вперед на холодную стойку. Йен улыбается и поднимает меня обратно, держа более осторожно, чтобы в следующий раз я осталась стоять.