Чтение онлайн

Несмотря на захватывающую новизну происходившего, мы не должны забывать, сколь несовершенным был этот триумвират: ПК — Windows — модем. «У этой платформы имелась масса архитектурных ограничений, — отметил Манди. —Ей недоставало инфраструктуры. Интернет, каким мы его знаем сегодня — с его протоколами передачи данных, почти волшебным образом связывающих все и вся, — тогда еще не возник. Сети обладали лишь самыми базовыми протоколами обмена файлами и электронными посланиями. Поэтому если те, у кого были установлены однотипные операционные системы и приложения, теоретически могли посылать друг другу документы посредством электронной почты и файлообмена, то практически даже это было настолько хитрым делом, что справиться с ним могли лишь сами компьютерщики. Вы не могли, просто присев за рабочий стол, «скинуть по Сети» пару посланий или файлов — для кого угодно и куда угодно, — как сейчас. Да, пользователи «Америка онлайн» имели возможность связываться с пользователями CompuServe, но такая связь не была ни надежной, ни легко налаживаемой. Как следствие, — добавил Манди, — на новораспространившихся компьютерах скапливалось громадное количество информации и творческой энергии, но не существовало беспроблемной универсальной совместимости, чтобы делиться всем этим друг с другом или как–то с этим работать. Конечно, можно было написать приложение, которое позволило бы отдельным системам работать вместе, но в целом все сводилось к запланированным обменам данными между компьютерами корпоративной сети».

Как бы то ни было, период с 9 ноября 1989 года до середины 1990–х, при всем несовершенстве существовавших тогда сетей, привел к невероятному прогрессу в плане личной инициативы. Лозунгами наступившей эпохи были: «Я могу общаться со своей машиной быстрее и лучше, поэтому лично я способен делать больше» и «Мы с моей машиной можем общаться с моими сотрудниками и несколькими друзьями быстрее и лучше, поэтому мы способны повысить производительность». Павшие стены и открывшиеся «окна» Windows сделали мир плоским как никогда, но эра глобальной коммуникации «в одно касание» еще не наступила.

Хотя это ускользнуло от нашего внимания, кое–что в тот период звучало диссонансом новой прекрасной эпохе. Не только американцы и европейцы праздновали падение стены вместе с жителями Советской империи и чувствовали свою причастность к этому историческому событию. Не только бокал шампанского поднимался, чтобы отметить его, но и чашка крепкого турецкого кофе. Человека с чашкой кофе звали Усама бен Ладен, и история в его глазах выглядела совсем иначе, с его точки зрения, виновниками краха Советской империи были афганские воины джихада — и он сам в их числе, — которые (с помощью американских и пакистанских сил) вынудили Советскую армию уйти из Афганистана. После того как миссия была выполнена — Советы закончили вывод войск 15 февраля 1989 года, за каких–то девять месяцев до падения Берлинской стены, — Бен Ладен оглянулся вокруг и обнаружил, что в стране, где он родился и вырос, где расположены две главных святыни ислама, — в Саудовской Аравии — еще одна сверхдержава, Соединенные Штаты, имеет слишком большое присутствие. И ему это очень не понравилось.

Поэтому, пока мы танцевали на обломках стены и открывали «окна», пока мы провозглашали, что не осталось идеологической альтернативы капитализму и свободному рынку, Бен Ладен наводил свой прицел на Америку. Как и для Рональда Рейгана, Советский Союз был для него «империей зла»; но в отличие от Рейгана он стал считать злом и Соединенные Штаты. И у него имелась идеологическая альтернатива капитализму и свободному рынку — политический ислам. Конец Советского Союза не заставил его чувствовать себя побежденным — наоборот, он придал ему смелости; его не привлекало расширение поля для игры — наоборот, оно было ему отвратительно. И он был не одинок. Кто–то думал, что стену разрушили Рональд Рейган и гонка вооружений, доведшая Советский Союз до банкротства; кто–то думал, что стену разрушили «Ай–Би–Эм», Стив Джобе и Билл Гейтс, давшие людям возможность и средства, выражаясь метафорически, «загрузить будущее». Но в другом, мусульманском мире многие полагали, что Стена с Советским Союзом были повергнуты в прах религиозным рвением соратников Бен Ладена, и миллионы увидели в этом счастливую возможность «перезагрузить прошлое».

Одним словом, пока мы праздновали 9 ноября, семена другой памятной даты — 11 сентября — уже падали в удобренную почву. Но об этом после. Пока что мы продолжаем наблюдать за выравниванием мира.

Хотя к середине 1990–х сетевой потенциал революции ПК— Windows был практически исчерпан, миру еще только предстояло обрести подлинную взаимосвязанность, он только начинал делаться по–настоящему плоским. Революция должна была перейти в следующую фазу, а именно, по словам Крейга Манди, «перейти от вычислительной платформы, базирующейся на ПК, к платформе, базирующейся на Интернете». «Убийственными» приложениями, которые вызвали к жизни эту новую фазу, стали электронная почта и интернет–браузинг. Электронную почту уже продвигали в массы, стремительно расширявшие свою потребительскую базу коммерческие порталы: AOL, CompuServe и позже присоединившийся к ним MSN. Но именно веб–браузеру — новому программному продукту, способному обращаться к документам и веб–страницам, хранящимся на веб–сайтах, и выводить их содержание на экран любого компьютера — было суждено по–настоящему завладеть воображением масс. Сама концепция World Wide Web (Всемирной паутины) — системы создания, организации и связывания документов, призванной максимально облегчить их просмотр, — родилась у британского ученого Тима Бернерса–Ли. В 1991 году он построил первый веб–сайт с целью организовать компьютерную сеть, которая обеспечивала бы ученым возможность беспроблемного обмена результатами исследований. Для «листания» этой ранней версии Всемирной паутины коллеги Бернерса–Ли по научному миру создали несколько специальных программ — браузеров. Однако первый общедоступный браузер — и вообще сама культура массового доступа к содержанию Сети — появился на свет благодаря одной крошечной компании из калифорнийского городка Маунтин–Вью. Это компания называлась «Нетскейп», и с тех пор как 9 августа 1995 года она впервые выставила свои акции на торги, мир изменился бесповоротно.

По меткому выражению Джона Доэрра, легендарного венчурного капиталиста, чья фирма «Клейнер Перкинс Кауфилд энд Байере» осуществляла финансовую поддержку «Нетскей–па», «их первичная эмиссия прозвучала сигналом к пробуждению, после которого мир понял, что пора проснуться и обратить внимание на Интернет. До того момента Интернет оставался епархией компьютерных фанатиков и бизнесменов–первопроходцев».

В запущенной «Нетскейпом» фазе процесс выравнивания развивался в нескольких ключевых аспектах. Она подарила нам первый популярный коммерческий браузер для странствий по Сети, что не только вдохнуло жизнь в Интернет, но и сделало его доступным для всех: от пятилетних до восьмидесятипятилетних. И чем оживленней становилось в Интернете, тем больше потребителей хотело что–то делать в нем, тем больше им требовалось компьютеров, программного продукта, телекоммуникаций, с чьей помощью они могли бы без труда переводить слова, музыку, фото, другую информацию в цифру и транспортировать их по Сети на чей угодно компьютер. Эта потребность была удовлетворена благодаря еще одному событию–катализатору — выходу в свет Windows 95, случившемуся неделю спустя после того, как «Нетскейп» выставил на рынок свои акции. Windows 95 вскоре суждено было стать операционной системой, используемой наибольшим количеством людей в мире, кроме того, в отличие от предыдущих версий в нее была встроена интернет–поддержка, а значит, не только браузер, но и остальные приложения могли «знать об Интернете» и взаимодействовать с ним.

Оглядываясь назад, теперь можно сказать, что фактором, позволившим «Нетскейп» достичь такого успеха, было появление в предшествующей фазе миллионов ПК, причем зачастую уже оборудованных встроенными модемами. На этих плечах стоял «Нетскейп», а его собственным вкладом стало введение нового приложения–убийцы — браузера, — которое сделало компьютер и его связеспособность принципиально более полезными для миллионов людей. В свою очередь это привело к взрыву потребительского спроса на «цифру», а также послужило стартовым сигналом для нового инвестиционного бума — при взгляде на Интернет каждый инвестор приходил к выводу, что если теперь все начнет переводиться в цифру — информация, логистика, коммерция, книги, музыка, фото, развлечения — и транспортироваться по Сети, и продаваться в ней, то спрос на интернет–товары и услуги должен быть безграничным. Следствием этого стало начало роста нового биржевого пузыря и периода сверхинвестиций в волоконно–оптические кабельные сети, необходимые для переноса цифровой информации. В свою очередь это развитие событий соединило проводами весь земной шар и помимо чьих–либо намерений превратило Бангалор в пригород Бостона. Рассмотрим каждый из этих этапов отдельно.

Начиная интервью, которое я решил взять для этой книги у Джима Барксдейла, бывшего исполнительного директора «Нетскейпа», я открыл ему, что одна из первых глав книги будет посвящена десяти изобретениям, событиям и тенденциям, которые сделали мир плоским. Первым событием в этом ряду, сказал я, будет 9 ноября, и объяснил смысл этой даты. Затем я сказал: «Посмотрим, сможете ли вы угадать смысл следующей даты — 9 августа». Я не сделал ни намека, просто сказал: 9 августа. Задумавшись лишь на секунду, Барксдейл выдал правильный ответ: «Когда «Нетскейп» вышел на рынок!»

Вряд ли кто–то станет оспаривать место Барксдейла в плеяде великих американских предпринимателей. Именно ему «Федерал экспресс» обязан разработкой и внедрением системы транспортировки и отслеживания своих отправлений. После «Федерал экспресс» Барксдейл поднимал «Макклоу Сел–льюлэр», компанию мобильной связи, и руководил ее слиянием с «Эй–ти энд ти» в 1994. Незадолго до закрытия сделки ему поступило предложение возглавить новую компанию, которая называлась «Мозаик коммуникейшнз» и была образована двумя ныне легендарными первопроходцами, Джимом Кларком и Марком Андриссеном. Объединив силы в середине 1994 года, Кларк, основатель «Силикон графике», и Андриссен создали«Мозаик», который в скором времени переименовали в «Нетскейп коммуникейшнз». Андриссен, блестящий молодой ученый, только что реализовал небольшой программистский проект в Национальном центре суперкомпьютерных приложений (NCSA), действующем при Университете Иллинойса, в рамках которого был разработан первый по–настоящему эффективный веб–браузер с одноименным названием Mosaic. Кларк и Андриссен быстро осознали огромный потенциал программного продукта, предназначенного для просмотра Сети, и решили стать партнерами по его коммерциализации. «Нетскейп» быстро рос, и вскоре они связались с Барксдейлом, чтобы с помощью его богатого менеджерского опыта наилучшим образом подготовить компанию к первым публичным торгам.

Сегодня такая вещь, как браузер, воспринимается нами как что–то само собой разумеющееся. Однако в действительности технология является одним из самых важных новшеств в современной истории. Когда Андриссен еще работал в лаборатории Национального центра суперкомпьютерных приложений в Университете Иллинойса, он обнаружил, что имевшиеся на тот момент ПК, терминалы и базовая сетевая связеспособность, необходимая для транспортировки файлов по Интернету, в сумме не давали никакого интересного эффекта потому что не существовало инструмента просмотра, пользовательского интерфейса для обращения к содержимому различных веб–страниц и вывода его на экран. В качестве ответа на эту ситуацию Андриссен и его команда разработали браузер Mosaic, который сделал просмотр веб–сайтов доступным для всех: для ученого и умственно отсталого, для студента и его бабушки. Марк Андриссен не изобретал Интернет, но вряд ли какой–то другой человек сделал столько же, чтобы вдохнуть в него жизнь и превратить его во всеобщее достояние.

«Браузер Mosaic начинался в 1993 году с двенадцати пользователей, и всех их я знал лично», — рассказывал Андриссен. В то время существовало лишь около пятидесяти сайтов, и содержимое большинства из них умещалось на одной странице. «Mosaic, — пояснил он, — финансировался Национальным научным фондом (NSF). Фактически, деньги вкладывались как раз в его создание. Конкретно перед нашей группой стояла задача разработать программное обеспечение, которое позволило бы ученым использовать суперкомпьютеры, находившиеся в разных отдаленных друг от друга местах, и связываться с ними посредством сети Национального научного фонда. Поэтому первые браузеры были разработаны нами как программные инструменты для ученых, которым требовалась возможность «листать» материалы исследований других ученых. Я видел в этом позитивный «возвратный эффект»: чем больше людей имело браузер, тем большему числу требовалось оставаться на связи с другими и тем больше было стимулов для создания веб–контента, инструментов, приложений. Если такой цикл приходит в движение, дальше он движет себя сам, и практически ничто не способно его остановить. Разрабатывая наш продукт, мы не были уверены, что он вообще кому–то пригодится. Но как только цикл был запущен, мы поняли: если им воспользуется хоть кто–нибудь, скоро им будут пользоваться все, и единственным вопросом станет скорость его распространения и возможные препятствия на его пути».