Чтение онлайн

Не вдаваясь в технические детали, я постараюсь объяснить обычному читателю очень важный момент, касающийся N-лучей. В стандартный спектроскоп — инструмент, который направляет свет через призму, чтобы разделить его на составляющие цвета (спектр) — свет проникает через щель. Некоторые разновидности света (например, полученные в результате нагревания в пламени поваренной соли — хлорида натрия) разлагаются не в непрерывный спектр от фиолетового до красного, как в радуге, а в серию полос, каждая из которых такого же размера, как ширина щели. (В случае с нагреванием соли, характерные особенности спектра натрия — две близко расположенные ярко-желтые линии — резко выражены.) Д-р Вуд был удивлен, обнаружив, что, хотя щель в аппарате N-лучей Блондло была два миллиметра шириной, ученый утверждал, что измеренные им полосы были шириной всего лишь в одну десятую миллиметра! Это все равно что ожидать отделить песок от птичьего корма, используя сетку Рабица в качестве решета. Отвечая на вопрос об этом, Блондло сообщил Вуду, что это было одно из необъяснимых свойств N-лучей!

Здесь мы должны на мгновенье приостановиться. Ученый придумывает то, что по его настойчивым утверждениям, является подобающими наблюдениями, и затем, когда оказалось, что это невозможно, он снова прибегает к выводу, что это уникальное явление, которое не подчиняется правилам, регулирующим все другие явления, вместо того, чтобы прежде всего заключить, что там ничего не было.

Можно возразить, что рентгеновские лучи также необычны, и что ученые не смогли бы обнаружить их, если бы не были готовы рассмотреть возможность, что некоторые лучи проникают через непрозрачные для других объекты, зарегистрировать их на фотопластину, и даже показать тени от кости в человеческой руке. Ведь ничего подобного не ожидали, и, как и в случае с N-лучами, это противоречило всему, что ученые того времени считали возможным.

Что ж, не совсем. Исследователи построили спектр и безукоризненно его заполнили. Когда они обнаружили, что фотопластинки случайно стали экспонироваться, когда рядом находилось определенное оборудование, они исследовали и выявили причину. Они могли бы повторить эффект — любой из них мог бы — и у них были твердые доказательства. Вопрос, который задавал Блондло, был: «Вы видите линии на этих определенных позициях?», вместо: «Вы видите линии, и если да, то в каких позициях?» Если бы был задан этот последний вопрос, N-лучи были бы заблуждением одного человека, а не многих.

Чтобы выявить правду о N-лучах, потребовался бы двойной слепой эксперимент. В таких исследованиях экспериментатор не знает ожидаемых результатов, и тем, кто контролирует эксперимент и оценивает результаты, также не говорят, что ожидается, или какая часть образцов, как ожидается, должна отличаться, и так далее. Таким образом, возможен результат, который не предполагался (и не может быть предвзятости). Парапсихология нуждается еще во многих экспериментах такого рода, и пока не будет преодолена тенденция отказываться от таких тестов, останутся, в лучшем случае, недоказанные идеи.

Три примера из моих недавних исследований «чудес», которые не прошли двойное слепое тестирование, иллюстрируют суть дела. В первом фигурирует некий Стэнли Л. Войчик, в чьей визитной карточке значились, среди прочих специальностей, «охотник за привидениями» и «медиум спиритических сеансов». Недавно Стэнли появился вместе со мной на шоу Кэнди Джонса на радио WMCA. Он привез с собой свою «волшебную лозу», одну из двух основных разновидностей, используемых лозоискателями. Его лоза состояла из двух вешалок, выпрямленных в форме длинных L-образных деталей. Их держат по одной в каждой руке, так что чрезвычайно трудно удерживать их параллельно друг другу и горизонтально. Малейший наклон руки вызывает дикое раскачивание прута. В улучшенных версиях этих прутов есть смазанные подшипники в специальных ручках. Идея в том, что лозоискатель продвигается с рамками, которые держит параллельно, и так продолжается до тех пор, пока не «почувствует» какой-то объект или вещество, после чего рамки либо сходятся, либо расходятся. Конечно, лозоискатель может запросто непреднамеренно (или вполне осознанно!) слегка наклонить руку, в результате чего рамка поведет себя совершенно несоразмерно небольшому импульсу, который ей придали.

Войчик позволил себе попасть в программе в довольно искусно расставленную ловушку. Во-первых, я невинно попросил его продемонстрировать, как стержни поведут себя при обнаружении небольшой кучки монет. Он достал монеты из кармана (я не давал монет, чтобы он не утверждал, что мои были «особыми»!), и положил их на столик в студии WMCA. Биолокационные пруты послушно скрестились именно на монетах, когда он приблизился. Затем я спросил, будет ли это все еще работать, если монеты накрыть листом бумаги. Конечно, будет, и это было продемонстрировано. А в конверте? Естественно! Этот опыт тоже был успешным. Теперь я был готов. Я изготовил девять конвертов, каждый с клочком бумаги внутри, чтобы имитировать вздутие, создаваемое монетами. Войчик и ведущая шоу, мисс Джонс, отвернулись, когда я выбрал наугад одну карту из десяти пронумерованных карт у меня в кармане. Целевой конверт с монетами был помещен среди других девяти конвертов в положении, указанном номером с выбранной карты, и десять конвертов были размещены в ряд на полу. Пригласили Войчика, чтобы он нашел заданный конверт.

Мы проводили этот опыт несколько раз. Войчик каждый раз терпел неудачу. В какой-то момент, указав на неправильной конверт, он обвинил в этом металлическую трубу, которая, по его словам, была под полом. Я был готов к этому, и в других тестах мы просто не помещали конверт в том месте. Лозоискатель, который утверждал, что набирает фантастические проценты, набрал ноль. В ходе испытаний он вступил в разговор со мной, и узнал, что я не верил в загробную жизнь. Когда тесты были закончены, я поразил его тем, что опроверг его протесты, что в комнате были другие груды металла, которые его «сбивали». Он утверждал, что металл в этом месте был фатальным для результатов, но он безошибочно находил кучу монет под бумагой, когда они лежали (о чем он не знал) на сплошном чугунном столе весом более тридцати фунтов! Если этого было недостаточно, чтобы повлиять на биолокационные пруты, что же могло на них повлиять? Монета приблизительно в унцию? Но у Войчика был готов ответ. Он сказал: «Нет смысла говорить с вами, мистер Рэнди. Вы даже не верите в жизнь после смерти. Какая, должно быть, печальная у вас жизнь!» Было что-то печальное в этот вечер, но это был не я...

Проницательный читатель заметит, что в эксперименте был явный недостаток. Помните, условия не были идеальными, и я, если честно, при таких обстоятельствах полагался на удачу. В двойном слепом тесте важно, чтобы экспериментатор не знал ожидаемый результат, но в этом случае я вполне знал, какой конверт содержал искомую монету. Поскольку не было никого, кто мог бы помочь мне в студии, я должен был сам наблюдать за исполнителем, чтобы убедиться, что он не нарушает протокол, и я заметил, что в двух случаях, проходя, он подтолкнул конверты ногой. В этот момент я должен был повторить тест, поскольку нужный конверт выделялся бы из остальных. Любой из результатов мог дать Войчику информацию, которой у него быть не должно. Я стоял в стороне, наблюдая, как он расхаживает, и принимая все возможные меры предосторожности, чтобы не дать никакой подсказки.

Фокусники в этом мастера. На сцене исполнитель полностью осознает, что происходит в реальности, и часть его искусства состоит в том, чтобы не выдать себя неосторожными реакциями в решающие моменты. Например, если я стал слишком разговорчив, когда Войчик подошел к целевому конверту, это может быть для него явной или подсознательной подсказкой. В данном отношении тест был небезупречен, но это было неизбежно при данных обстоятельствах. Очевидно, что этот недостаток не нанес ущерба результатам, хотя я не отрицаю этот изъян в организации эксперимента. Тем вечером я предложил Войчику 10 000$, такое же предложение было сделано и другим желающим участвовать в последующих проверках.

Джентльмен приехал из Калифорнии до самой Альбукерке, штат Нью-Мексико, чтобы встретится со мной и проверить свои способности. Это был огромный человек по имени Винс Виберг, приветливый, восторженный, и, по моему мнению, довольно честный. Он действительно полагал, что у него были способности, о которых он заявлял. Его специальностью было построение с помощью биолокации «аурограммы», и в нескольких письмах, посланных мне в Нью-Джерси, он подробно описывал то, что мог продемонстрировать — в отличие от многих других, кто любит появляться на тестировании, не сказав ничего наперед.