Чтение онлайн

— Пррстите, — обратилась я к метрдотелю и похлопала его по плечу. Он отшатнулся. Я наступила ему на ногу и продолжала стоять так. — Хочу прзнсти речь, — поведала я ему. — Не объявите?

— Боюсь, по правилам этикета подружкам невесты не положено произносить речь, — сказал он твердо.

— Эт я знаю, — отмахнулась я. — Это этикет. А тут другое. Мэри — моя лучшая-прелучшая подруга, пнимаете? А Билли — лучший друг. Для них я хочу сделать этот день не-за-бы-ва-а-емым.

— Полагаю, мадам лучше выпить чашечку кофе, прежде чем выступать перед публикой, — попробовал урезонить меня метрдотель.

— Вы хотите сказать, что я пйна? В смысле пьяна? — мне казалось, это должно было прозвучать угрожающе.

— Да.

— Ну, может, и пьяна. Все равно завтра с утра буду страшная, — смирилась я. — Я хочу сказать, вы ж тоже страшный по утрам… хочу сказать. О черт. Ничего я не хочу сказать. Просто объявите мня, а? Они будут рады. Честно.

— Я спрошу у невесты, — сказал метрдотель.

— Не надо, — доверительно попросила я, — она не разрешит.

— Вот именно. Мисс, вам лучше пройти на свое место. Мне пора предоставить слово отцу невесты.

— Отлично. Вы — женофоб. Мужчинам везде дорога. Всегда.

— Это традиция.

Итак, метрдотель объявил, что слово предоставляется отцу невесты. Тот начал с того, что никогда не ожидал, что будет вот так стоять на свадьбе дочери и произносить речь. В детстве она была несносным ребенком, он уж и не надеялся, что она вообще найдет себе мужчину. Улыбка сползла с лица Мэри. Папа быстро реабилитировался, сказав, что теперь, когда она выросла, с ней стало намного легче ладить. Время поработало над ней.

— Сделав из нее сыр с плесенью! — крикнул кто-то сзади.

— Скорее, выдержанное вино, — поправил папа.

— Молодцы, — сказала Мэри. — Мне еще нет тридцати, между прочим.

— Ты запрыгнула в уходящий поезд, детка, — напомнил папа. — Без пяти минут старая дева.

— Заткнись.

— Слово предоставляется жениху, — объявил метрдотель.

Билл произнес в меру романтичную речь. Начал с рассказа о том, как впервые увидел будущую жену, тактично опуская некоторые детали, как-то: случилось это в баре, на вечеринке Недели новичков, где во время очередного конкурса «Кто больше выпьет» Мэри пришлось обнажить ягодицы, и только тогда он посмотрел в ее сторону с противоположного конца барной стойки. Билл поведал присутствующим, что поначалу их любовь носила двойственный характер. Он был всегда готов, а Мэри с визгом убегала. Но в конце концов она поддалась его чарам. А почти шесть лет спустя влюбилась в него. Он стал более мужественным, и она согласилась выйти за него. Билл поднял бокал за красавицу жену, а Мэри в этот момент утирала слезы уголком скатерти.

— Свидетель.

Поднялся Брайан. Он повторил историю знакомства Билла и Мэри. Внес дополнение о первом поцелуе на вечеринке, где пропуском служил наряд из двух предметов, не больше. Когда он дошел до описания Билла в обтягивающем костюме кота и ковбойской шляпе, зал грохнул от хохота, а я невольно подумала: помнит ли Брайан, что в тот вечер зародилось еще одно чувство? Ведь именно тогда мы с ним впервые обнимались и целовались на ступеньках студенческого корпуса. Но нет, не мой взгляд ловил Брайан, предаваясь воспоминаниям. Не мне он подмигнул, произнося последнюю фразу: «Однажды мы с Биллом решили, что ни одна девушка не уживется с нами». Щелкнув фотоаппаратом еще раз, его счастливая невеста подмигнула Брайану в ответ и улыбнулась.

— За здоровье молодых!

Еще один тост. (Я, разумеется, не пропускала ни одного.) А потом всем стали дарить подарки. Огромные букеты ярких цветов для матушек, которые потрудились на славу, чтобы свадьба удалась (хотя в ходе приготовлений Мэри неоднократно жаловалась на то, что для ее матери предстоящая свадьба — лишний повод унизить отца). Джинни и Тринни подарили по кукле, разодетых в такие же платья, как и они сами (Тринни при этом поразила гостей, заявив, что лично она предпочла бы получить в подарок трактор). Мне подарили пару длинных серебряных сережек. Я приняла коробочку из рук Билла и покачнулась, когда он расцепил медвежьи объятия.

— Ты отлично справилась, — похвалил он меня и слегка похлопал по плечу. Это напоминало прощальный жест.

— Я еще не закончила, — сказала я в ответ.

Убедившись, что метрдотель не собирается объявлять мою речь, я решила, что мне придется сделать это самой. Итак, вместо того чтобы достойно удалиться и влить в себя бочку кофе, прежде чем я стану всеобщим посмешищем, я втиснулась прямо между стульями молодоженов и подняла бокал.

— Дамы и господа! — начала я. — Вених и женеста! — Неплохое начало. — Прошу внимания, слово пред-ст-вляется лучшей подруге!

Мэри посмотрела на меня снизу вверх и нервно улыбнулась. Билл нахмурился, но не перестал улыбаться. Я звонко постучала по бокалу ложечкой, чтобы уж наверняка привлечь внимание. Билл поспешил забрать у меня бокал прежде, чем я его разобью, но не помешал мне заговорить…

— Дамы и господа, я просто хочу сказать, что я безумно счастлива быть сегодня за этим столом, — начала я. — Нет, правда, я очень-очень счастлива.

— Хорошо, — прошептал Брайан. — Можешь садиться.

— Минутку, — сказала я. — Я еще не закончила. Дамы и господа, мне нужно кое в чем признаться. — Я снова подняла бокал и отпила шампанского. — Когда я заплакала во время церемонии, это было вовсе не потому, что меня бросили неделю назад. Нет, я заплакала, потому что была та-а-ак счастлива. И как же мне не радоваться, если двое моих лучших друзей поженились?

— Спасибо, спасибо, — зааплодировал Брайан в надежде заткнуть меня. Никто к нему не присоединился. Он вздохнул, смиряясь с тем, что его благородный порыв потерпел фиаско.

— Как же мне не радоваться? — спросила я гостей. — Ну и что, что меня только что бросили. Ибо это так, господа. Меня в очередной раз продинамили. Мной попользовались, скомкали и вышвырнули, как вчерашнюю газету. Избавились без угрызений совести, как французы от ядерных отходов.

«Отличное сравнение», — похвалила я себя. Кто-то хихикнул.

— Нет, — продолжала я. — Я просто хочу сказать, что я дико, до слез счастлива оказаться сегодня здесь, с вами, дамы и господа, и видеть, как Билл и Мэри скрепляют свою любовь узами брака. И еще хочу сказать, что, хоть меня и бросил только что этот урод, имени которого я не хочу называть, я надеюсь, что Билл и Мэри никогда не разведутся. Потому что, хоть я сама и не разводилась никогда, мне кажется, теперь я знаю, что это такое.

— Лиззи, — сделал еще одну попытку Брайан.

Но меня уже нельзя было остановить.

— Это ужасно, ведь правда? — спросила я у зала. — Развод. Вот спросите у миссис Бэгшот, — я кивнула в сторону матери Мэри. — Это просто кошмар. Остаться одной, как последняя конфета в шоколадной коробке. Как последний кусок на блюде. Как дерьмо на подошве ботинка, которым жизнь наступила на тебя.

В зале повисла мертвая тишина.

— Потому что нет ничего хуже, чем посвятить кому-то четыре года своей драгоценной жизни, отдаваясь целиком, без остатка. Любить его, поддерживать и обстирывать. Гладить рубашки и готовить завтраки. Убирать за ним в ванной и даже ездить в аптеку за мазью от геморроя, не боясь, что все подумают, что геморрой у тебя (видите ли, он не может поехать сам, он стесняется). А потом он берет и бросает тебя, и ты даже не успела заплакать, а уже оказалась на улице с чемоданом в руках… Это что, справедливо? — Я с размаху стукнула кулаком по столу. — Это что, такая благодарность? — спросила я у гостей. — Это что, и есть любовь? Давать, давать, давать — и в итоге остаться ни с чем? Вы думаете, я должна была предвидеть такой исход? Должна была одновременно спать с другими, чтобы, когда наступит конец, не чувствовать себя такой идиоткой? Неужели я — самая глупая женщина в Англии? Может, мне надо было зарезать его, пока была такая возможность? Оправдали бы меня, посчитав, что он сам нарвался? Как вы считаете, миссис Бэгшот? Где мы с вами ошиблись?