Чтение онлайн

Зато мальчик родился крепким и здоровым. Назвали его Элисом — ради преемственности поколений. Я еще успел присутствовать на имяположении ребенка. Под священным Дубом — но уже по правилам новой религии Творца.

Неудивительно, что, когда нам все же удалось отчалить, мы с Алёной свалились на кровать в нашей каюте — и проспали сутки! Тильда, Герна и Ия (разумеется, верные служанки решили последовать за своими госпожами) утомились тоже, так что Афине и Ксюше пришлось занимать малышку Орию. Благо, к тому времени они успели уже прочно поладить, наша девочка даже научилась немного болтать по-орденски.

Тогда-то мне и приснился сон.

Начался он с того, что я будто бы смотрю в зеркало, только почему-то мое отражение одето по-орденски: в джинсы и мой любимый белый свитер. Только сейчас, кстати, о нем вспомнил — а ведь очень жаль этой вещи! Случайно купил на распродаже, и как-то он мне так зашел, что я его даже дважды отдавал на отбелку и реставрацию — за тридцать пять лет регулярной носки почти любая одежда выйдет из строя, даже из натуральной шерсти. Кроме, может быть, пальто какого-нибудь.

Но, вообще-то, на мне нынешнем этот свитер висел бы мешком. А отражению был по размеру.

— Привет! — сказало отражение. — Ну вот и выдалась возможность поболтать.

Я машинально окинул взглядом себя — и убедился, что выгляжу как Аркадий Весёлов для разнообразия. То есть целиком я себя не видел, но руки другой формы, волоски на тыльной стороне ладони светлые, знакомая родинка под большим пальцем левой руки… А вот одет иначе: в новую парадную форму Коннахов с цветами подмастерья, черно-оранжевую.

И тут до меня дошло.

— Ты — Лис, так? — спросил я. — А почему…

— Почему не мелкий? — широко улыбнулся рыжеволосый юноша. — Ты же читал вашу же терранскую классическую литературу, ты мне скажи.

— А, ну да… — пробормотал я. — Души детей растут… «Драгоценная бусинка»[1] и прочее…

Лис фыркнул.

— Нет, я-то уж далеко не драгоценность.

— Извини…

— За что? Смею тебя заверить, то, что тот Ворон очень неудачно мне попал по голове рукоятью меча — вообще никак с тобой не связано. Разве только в каком-нибудь глобальном плане Творца, неисповедимы пути его! Хотя, — добавил он задумчиво, — честно говоря, после того, как я попал сюда, то не думаю, что он в его милосердии хоть как-то планирует гибель детей. Это более-менее случайность. И одновременно — не случайность, потому что случайностей вообще не бывает… В общем, я тебе пока не могу объяснить, тем более, ты спишь! — добавил он. — А это и наяву сложно понять, если ты не математик.

Я кивнул.

— Принято. Может, тогда Ксантиппе Зориной приснишься?

— По принципу рыжести? — фыркнул он. — Едва ли получится. Ладно, короче. Извиняться тебе не за что, это мне нужно тебя благодарить. Ты так о моей маме позаботился, как я бы не смог. А если бы не мастер Алёна, мой брат бы не родился! Так что ваше попадание очень нашей семье помогло.

— Я не спас Ориса.

— Папа просил тебе передать, чтобы ты не думал глупостей, и что он тебя тоже любит, — сообщил Лис. — Мы с ним даже поспорили, кому приходить. Госпожа Майя тоже хотела, но в итоге они оба уступили. Сказали, что терапевтический эффект будет сильнее.

Мама?..

— А у вас какие-то правила?

— Еще бы! Сниться-то живым по вашу сторону можно сколько угодно, но это обычно пустые сны, где сам сновидец половину от себя придумывает. А так, чтобы нормально поговорить, и чтобы ты потом все запомнил — это исключительные обстоятельства нужны. Но нам разрешили, потому что начальство среднего звена чувствует себя слегка виноватыми.

— За что? — мое охренение все росло и росло. Лис говорил совершенно «моим» подростковым тоном, с очень знакомыми интонациями, свободно оперируя орденской лексикой — хотя я мог бы поклясться, что разговор мы ведем на имперском!

— Ну как за что? Это им пришлось выбирать, что делать при квантовом переносе — только память переписывать, или душу заодно тащить. Если бы только память, то мою душу оставили бы в моем теле, а ты бы пошел сюда… Но они были не уверены, как судит Творец и куда тебя отправит — в свет или в тьму внутреннюю, или вообще на границу тьмы внешней. И испугались.

— Чего? — да, ощущение охренения усилилось. — Они… силы какие-нибудь или престолы… испугались меня?

— Ну, почти, — Лис хихикнул. — У них были опасения, что если я получу твою память, а ты потом умудришься как-то подать мне весточку… Или я встречу мастера Алёну — а с ней-то вопроса вообще не стояло, душа госпожи Сорафии там в теле и не могла удержаться, это был вопрос времени! Так вот, если бы я ее встретил, и мы бы с ней поняли, что твоя душа где-то еще… Ну, мы бы, конечно, начали бы думать, как тебя вытащить. А если бы еще архимаг Ураганов подключился!.. В общем, они не хотели лишних проблем.

Я тут же испытал угрызения совести, что не попытался так же спасти Лиса или Ориса. Даже не подумал об этом. Правда, я понятия не имею, как подступиться к такой задаче, но мне только что дали подсказку: Кирилл. Кирилл либо что-то знает, либо имеет шанс узнать.

— А вот этого не надо! — строго ответил Лис на невысказанное. — Во-первых, у тебя просто сон. А во-вторых, оттуда, где мы с папой сейчас, выдачи нет. И не надо, если честно. Зачем, если все рано или поздно здесь будем?

— Все? — не понял я.

— Рано или поздно — все, — строго подтвердил Лис. — Тьма внешняя — это временная инсталляция. Для тех, кого иначе не получается впустить. По крайней мере, мне так объяснили. Там, конечно, ничего хорошего нет, и длится это все примерно вечность по субъективному ощущению, но… — тут он пожал плечами. — Короче, вечностей тоже много. Но если ты не математик…

— Понял-понял! — засмеялся я. — А ты, значит, математиком заделался?

— Только учусь, — серьезно сказал он. — Математика — лучший язык Творца! Очень нравится!

Это было так поразительно, что я взял — и проснулся.

И тут же понял, что, к сожалению, это все-таки был сон. Самый обыкновенный сон. Кто я такой, чтобы посылать мне божественные видения?.. Просто подсознание пытается избавить меня от угрызений совести: видимо, задолбалось жить в моей голове — и я его понимаю.

Хотя…

Я повернул голову и увидел спящую на подушке рядом Сору — до замирания дыхания красивую, даже несмотря на усталое и самую чуточку отекшее лицо.

Во всяком случае, лучшую награду в этом мире я уже заслужил: у меня невероятная жена, у меня замечательные дети и друзья, готовые ради меня перевернуть весь Метакосмос. Это ли не главный знак благоволения Творца?

[1] Аркадий упоминает терранский аналог земного произведения «Жемчужина», памятника английской средневековой литературы. По сюжету лирический герой засыпает у могилы дочери, умершей в двухлетнем возрасте, и видит ее во сне в виде прекрасной взрослой девушки.

p.s. Ну вот и все. Сказке конец, а кто слушал — молодец! Эпилог про Михаила Бастрыкина постараемся опубликовать в течение пары дней, эпилог про Тильду Коннах и остальних леонидовцев в новой среде обитания — несколько позже и, возможно, в виде отдельных рассказов.