Чтение онлайн

И в завершение пара иллюстраций.

Новая Терра («Биполярочка»), 882 г. от Исхода (2-й год правления императора Ронвирта Второго на Леониде)

Михаил Бастрыкин считал себя человеком упрямым и не без некоторых на то оснований. Сколько раз приходилось буквально выгрызать победу из липкой грязи поражения, сколько раз приходилось, скрипя зубами, бросать на полдороге, чтобы потом, через месяц, год или десять лет, попробовать снова!

Но, видимо, иногда приходится признать, что судьба, Творец, карма или что там сейчас в моде у молодежи, настолько против какой-то затеи, что делай или не делай — все едино!

Какого хрена!

Победа была уже у него в кармане, а тут этот чертов шторм!

Начиналось все хорошо. Озеро Красивое — действительно чертовски красивое. Но славится оно даже не этим, а своими чрезвычайными размерами. Были даже движения за то, чтобы переименовать его во Внутреннее море — еще до того, как Бастрыкины прибыли на эту планету. Заглохли, естественно: глупостями заниматься особо некому и некогда. Однако оно действительно огромное — почти сотня километров. И вытянуто в длину, а берега сплошь высокие и гористые. В общем, это идеальная трасса для тех, кто понимает.

Регат летом не устраивали: почти ни у кого на это не было времени. Тут вам не богатые бездельники собрались, тут фермеры и промышленники. За короткий сельскохозяйственно-строительный сезон нужно успеть сделать как можно больше. А вот зимой…

Светало здесь, вблизи экватора, почти в одно и то же время — около восьми утра. Правда, поскольку это был не экватор, а субтропики, время восхода все же немного плавало — в пределах минут этак пятнадцати. Но особой разницы не чувствовалось, и Бастрыкин все никак не мог привыкнуть, что в конце декабря в семь утра уже светло!

(А на маковку июня, когда все цветет и колосится, в семь вечера уже темно — ну, что поделать.)

Так что планировали восьмичасовой старт, а финиш должен был состояться на том берегу еще до полудня. Если получится и ветер будет попутный — то и быстрее. Синоптики, правда, предупреждали, что возможна буря, но относили ее начало ко времени после захода солнца. Гонка к тому времени должна была уже окончиться.

Но шторм налетел внезапно, еще до того, как большинство экипажей пересекли условную засечку середины трассы — ее определяли по приметной скале Сидящий Дракон, которая черным мысом торчала над самой узкой частью озера. Сперва на горизонте, плохо видимом за сопками, затуманилось, поднялся свежий ветер — к сожалению, встречный, который заставлял постоянно перекидывать парус, чтобы идти галсами. Замучились они с Ильясом страшно, но сдаваться не собирались, наоборот, подбадривали друг друга: мол, сейчас эти мальки отстанут, а мы, старички, покажем класс!

Затем началась мелкая пурга, под полозья начало наметать снега, они больше не скользили по льду бесшумно, а начали скрипеть, маневрировать делалось все сложнее. Но они все-таки держались. Ильяс был заместителем Бастрыкина по энергетике, тоже тертый мужик, который вовремя свалил на Биполярку, когда вскрылись его махинации на прежнем месте — а был он директором филиала Ядерного Щита. Отличный спец, но вот не умел вовремя остановиться в плане липких ручек. Михаил с Викторией решили, что смогут его нормально использовать — уж получше, чем молодежь!

Да, Бастрыкин, конечно, уже четыре года как занимал должность выборного главы колонии. Скоро на переизбрание, и победа в гонках на буерах поможет. Тем более, Михаилу и самому это дело нравилось — еще с детства. И он был уверен если не в победе, то в призовом месте, которое тоже можно обратить на пользу.

— Ничего, — подбадривали они с Ильясом друг друга. — У нас преимущество! Сейчас, при таком ветре, маги один за другим посыпятся! Не удержатся!

На мачте их буера был закреплен детектор магической энергии, а на руках у них красовались такие же детекторные браслеты. Применять магию на гонках строжайше запрещалось, иначе это не гонки будут, а полеты на буерах с магическим многоборьем — проходили! Да и большая часть народа участвовать не сможет. Однако совсем подавлять магию над всем озером не стали. Во-первых, это дорого. Да, атомная станция в столице была, но тянуть кабели для желтой башни на сотню километров ради соревнований, в которых участвует всего двадцать или тридцать команд — поищите дураков! Во-вторых, а что если кому-то нужна будет срочная помощь? Все-таки довольно опасный спорт, буера мчаться на большой скорости, что если кто-то свалится — и треснется головой об лед? Да мало ли что может случиться! Блокировать магию совсем — и брать грех на душу в случае чего?

Но ни Михаил, ни Ильяс магами не были, поэтому случайно и инстинктивно в случае плохой видимости или плохой погоды заклятье на себя не скастуют. Их браслеты и детектор были только данью правилам: ну мало ли, а вдруг они с кем-то сговорились, и неведомый маг подскочит на лодку на полпути?

Зато их обоих, выживальщиков и аппаратных игроков со стажем, отличала одна и та же готовность держаться зубами и вырывать победу любой ценой. За что Бастрыкин Ильяса и ценил, хотя его служба безопасности уже и доносила, что мужик снова начал подворовывать — пока по мелочи.

Поначалу их надежды действительно оправдывались. Одна из лодок, что шла перед ними, прямо на их глазах вильнула, на палубе блеснуло что-то искрящееся, синее. Лодка выпрямилась, пошла ровнее — и тут же начала замедляться, а с палубы раздалась двухголосая брань. Поравнявшись с нею, Михаил с Ильясом увидели алое мигание детектора на мачте и браслета на руке у одного из яхтсменов, услышали противный писк сигналки. Можно было бы поглумиться, показать средний палец и проорать что-нибудь обидное, — молодежь на лодке заслужила, это наглец Караченцев, владелец второй по охвату столичной газеты, и его главный редактор! — но оба были слишком заняты очередной сменой галса.

Увы, позже ситуация стала совсем аховой. Буря замела всерьез, бросая в лицо комья мокрого снега, а температура, как назло, упала, сделалось сильно холоднее. Видимость ухудшилась настолько, что идти приходилось чуть ли не чисто по компасу — очертания скал по левую и по правую руку совершенно пропали. Везло, что Красивое расположено так ровненько, почти по линеечке!

У Михаила мелькнула мысль: может, сойти с дистанции? Если что случится, Виктория ему устроит выволочку — и будет права! Жена крайне редко повышала на него голос, может, раз или два за все семьдесят с гаком лет их совместной жизни. Но в этот раз он, похоже, заслужит.

Михаил сжал зубы. Нет! Они живы, целы, все приборы работают! Если что, подать сигнал — дело нескольких секунд. На старте и на финише дежурят спасательные бригады с магами в составе, Михаил сам утверждал эти охранные меры. Убиться трудно, даже если сам захочешь.

— Ща мы будем первыми! — заорал Ильяс, явно подбадривая себя. — Эти писаки были наши главные соперники!

Михаил только хотел ему крикнуть, чтобы он не отвлекался, но не успел. Гика-шкот, который тот как раз травил, выскользнул у него из рук, и гик, резко крутнувшись, ударил Ильяса по спине. Совершенно беззвучно — если там были какие-то возгласы, они потонули в вое ветра и скрипе полозьев — напарник полетел за борт.

Сам буер, потеряв ветер, двигался по инерции. Михаил перехватил шкот, но сделать особо ничего не мог — да и не нужно было, пожалуй. Корму занесло, лодочку развернуло боком к ветру и она остановилась. Отчаянно матерясь, Михаил кинулся к борту, проверить, как там Ильяс, не переехало ли его полозьями?

К счастью, нет: темная груда упавшего товарища темнела на льду чуть в стороне. Михаил сбросил на лед тормозные колодки, выпрыгнул сам, держась за борт буера, подсунул колодки под полозья, затем кинулся к подчиненному и приятелю.