Чтение онлайн

Но вот деревянные ворота лесопилки распахнулись, и на улицу хлынула толпа возбужденных рабочих. Размахивая кольями, они подбирали на ходу камни и бежали в направлении корейского квартала.

— Погромщики бьют корейцев!

— Проучить фашистов!

— Сорвем провокацию!

Услышав гудки, школьники, только что окончившие занятия, высыпали за ворота и увидели рабочих. Впереди бежал старший брат Дзиро — Хейтаро. Мальчики сразу узнали его.

— Дзиро, сейчас же ступай домой! — крикнул Хейтаро, пробегая мимо.

Мальчики повернули головы в сторону Дзиро.

— Сам бежит на драку, а других домой гонит! — крикнул Масато и свистнул. — Наверно, там. . .

Дзиро схватил Масато за рукав, провожая взглядом бегущих рабочих. После недолгого колебания он решился. Сняв с плеча сумку с книгами, он передал ее стоявшему сзади малышу Тэйкити:

— Держи! — и помчался за рабочими.

— Держи! — крикнул Масато и бросил свой узелок с книгами другому малышу.

Вслед за ними побежали и остальные старшеклассники.

Когда мальчики прибежали на корейскую улочку, там уже шла потасовка между рабочими и погромщиками.

— Мальчики, бьют брата Сигеру! — крикнул Котаро и побежал к деревянным мосткам, переброшенным через придорожный ров.

Там отбивался от двух рослых хулиганов Тосио. По его лицу струилась кровь.

Дзиро махнул рукой, и мальчики, подняв неистовый свист, ринулись с пригорка.

Здоровенный молодчик с гладко остриженной головой повалил Тосио на землю; другой погромщик в это время с перекошенным от боли лицом тяжело поднимался с земли, держась за живот. Взглянув на упавшего Тосио, он вдруг вытащил из кармана нож. Но он ничего не успел сделать: Дзиро молча кошкой прыгнул ему на спину и схватил за шею. Погромщик покачнулся и выронил нож.

— Убью! — прохрипел он, пытаясь отодрать руки Дзиро от своей шеи.

Но в это время раздался крик Масато:

— Вперед, карпы!

Он отбросил ногой валявшийся на земле нож. Мальчики ринулись на обоих погромщиков. Масато и Сигеру бросились под ноги того, в которого вцепился Дзиро. Остальные облепили другого, лежавшего на Тосио. К барахтающимся в пыли клубкам тел вскоре подоспели рабочие.

... Схватка завершилась победой рабочих. Фашистские молодчики в изодранных костюмах и вывалянные в грязи убежали под свист и улюлюканье собравшихся жителей Одзи.

— А где же полиция? — крикнул кто-то.

Раздались возбужденные голоса:

— До каких это пор будем терпеть бандитов?

— Эти погромщики совсем обнаглели!

— Да ведь полиция их оберегает!

— Не проучить их, так среди белого дня зарежут! А полицейские виновных не найдут...

— Они знают, кого оберегать, — сказал Тосио. Ему уже успели забинтовать голову. — Зато такого, как Сато, ни за что арестовали!

— Пусть попробуют не выпустить! Голос Одзи тогда в Токио услышат!

Небольшими группами рабочие медленно взбирались вверх, в нагорную часть поселка. Не сговариваясь между собой, все направились к стадиону.

Стадионом Одзи назывался пустырь, на котором играли по воскресеньям в бейзбол. Зрители обычно размещались прямо на траве и камнях или расстилали на земле куски цыновок.

Когда уже по-осеннему пожелтевшее поле заполнилось народом, Хейтаро, поднявшись на притащенный кем-то бочонок, поднял руку, призывая к вниманию, и громко объявил:

— Друзья, предлагаем открыть митинг, посвященный борьбе жителей Одзи за мир!

Первыми захлопали в ладоши и засвистели школьники, устроившиеся на деревьях, окружавших стадион.

У трибуны появился Имано, и стадион мгновенно затих. Он заговорил просто и задушевно — так, как обычно говорят у себя дома с близкими, в кругу друзей.

— Тем, кто сидит там, наверху, — Имано кивнул головой в сторону каменных домов, где размещались американцы, — выгодно, чтобы среди простого народа жили вражда и недоверие. И это понятно. Когда народ не дружен, им легче править и понукать. Но те, кто надеется на вражду в нашей семье, глубоко ошибаются. Простые люди Одзи хорошо знают, кто их враг, а кто друг. Они знают, что враги и друзья делятся не по крови, не по национальной принадлежности и не по цвету кожи.. Те, кому это выгодно, хотят меня, например, уверить, что хозяин лесопильного завода мой друг и брат.

На стадионе послышался смех.

— Как хорек друг курице! — крикнули из толпы.

— Меня и вас хотят уверить, — продолжал Имано, — что заправилы концернов — наши братья. Вы только подумайте! «Братья», которым наплевать на то, что миллионы японцев едят траву вместо риса, «братья», которые продают нашу страну чужеземцам... — Голос Имано зазвучал громче и суровее. — А вот этот, — Имано показал рукой на сидящего в первых рядах пожилого человека в залатанной фуфайке, — огородник кореец Ким Дон Сек, честный труженик, — оказывается, мой враг. Почему же, спрашиваю я вас, Ким и миллионы таких же простых люден — мои враги, а кучка предателей нашего народа — мои друзья и братья? Почему нас хотят уверить в том, что китайцы и корейцы, желающие жить с нами в дружбе, наши враги? Почему нашими врагами называют русских людей, которые подняли знамя борьбы за мир и за дружбу простых людей во всем мире? Нет! У тех, кто хочет натравить нас друг на друга, ничего не выйдет...

— Правильно, Имано!

— Не выйдет!

По стадиону прокатился грохот аплодисментов, на всех деревьях вокруг стадиона закричали «банзай».

Имано поднял руку, и глубокая тишина снова повисла над полем.

— Нас, простых людей, во всем мире неисчислимое множество. Мы — несокрушимая сила, и наша сплоченность и воля могут предотвратить новые войны. Если мы скажем войне «нет», то никакие силы не посмеют ее вызвать, ибо что сильнее воли народа? Если весь народ дунет, то будет тайфун! Если весь народ топнет ногой, будет землетрясение! Если наш народ в Одзи скажет «нет!» и то же самое скажут в Токио и Осака, в Нью-Е1орке и Лондоне, в Германии, Египте, Аргентине, во всех странах мира, то кто будет воевать тогда?

Раздались возгласы:

— Прекратить войну в Корее!

— Пусть амеко убираются из Японии!

Тогда голос Имано зазвучал еше громче:

— Наш Одзи, товарищи, только маленький городок в Японии. Не на каждой карте его найдешь. Но и в Одзи тоже действует кучка предателей нашей нации, которые хотят запугать простых людей. Фашисты обнаглели до того, что среди бела дня избивают людей только за то, что они подают свой голос за мир.

Фашисты гуляют на свободе, потому что им покровительствуют чужеземцы, а честного человека, настоящего патриота, учителя Сато, держат в тюрьме..

— Освободить учителя!— зазвенели детские голоса с деревьев.

— Свободу Сато-сенсею!

Весь стадион загудел.

— Долой предателей и их хозяев!

— Амеко, вон из Японии!

— Да здравствует мир!

Имано снова поднял руку,

и шум постепенно затих.

— Вся вина учителя заключается в том, что он сказал: «Японцы не будут воевать ни за интересы своих правителей, ни за интересы их заморских хозяев. Японцы будут бороться за мир!» И, как все честные люди, Сато требовал прекращения грабительской войны против корейского народа. И за это он оказался в тюрьме. Но Сато не один, а всех нас в тюрьму не загонишь! Мы требуем освобождения Сато! Мы будем бороться до тех пор, пока не добьемся его освобождения! Будем бороться до конца!.