Чтение онлайн

Гото замолк, скрестив руки на животе. После многозначительной паузы он возвысил голос:

— Есть люди, которые хотят посеять в стране смуту и раздоры, подорвать веру в наших бескорыстных правителей, в наших искренних друзей — американцев, которые, подобно Сато, стремятся лишить японцев их воинственного духа. Эти люди являются преступниками, врагами японской нации!

Гото закончил речь и, сняв очки, стал протирать их носовым платком. В классе стояла настороженная тишина. И вдруг раздался звонкий, взволнованный голос Дзиро:

Это неправда!

Весь класс, словно пронизанный электрическим током, вздрогнул, и головы мальчиков повернулись в сторону вытянувшегося над своей партой Дзиро. Лицо у него было залито краской, широко открытые глаза возбужденно блестели.

Сова от растерянности долго не мог произнести ни слова.

— Что такое? — наконец пробормотал он.

— Это неправда! — еще громче повторил Дзиро.

— Что неправда? — почти шопотом переспросил классный воспитатель.

— Сато-сенсей — честный человек! Никто не поверит, что он враг нашего народа, что он преступник, — прерывающимся голосом произнес Дзиро. — В городе все старшие говорят, что Сато-сан желает добра людям. Он не хочет, чтобы нас заставляли друг друга убивать...

Темножелтое лицо Совы позеленело. Медленно переступая ногами и прищурив глаза так, что зрачков почти не стало видно, он двинулся между рядами парт к старосте. Класс настороженно затих. Дзиро продолжал стоять, не сводя злого, упрямого взгляда с приближающегося к нему наставника. И вдруг в классе послышался тихий топот, вначале разрозненный, робкий, но затем все более дружный и размеренный. Мальчики сидели совсем не-

подвижно, а топот все усиливался — усиливался подобно нарастающему шуму прибоя.

— Сато-сенсей — не преступник! — крикнул Масато и, глянув в сторону близко сидевших Сигеру и Такао, чуть слышно шепнул: — Карпы *, вперед!

Гото повернулся было в сторону Масато, но в это время раздалось с разных сторон:

— Сато сенсей — патриот!

— Сато-сенсей — честный японец!

— Верните нам Сато-сенсея!

Топот стал еще громче.

— Уходи, Сова!

— Дохлятина!

— Биллиардный шар!

Гото стоял неподвижно, хватая ртом воздух. Затем, с необычным для него проворством, одним прыжком, подобно резиновому мячу, он выскочил из класса.

Когда за воспитателем захлопнулась дверь, в классе на минуту наступила тревожная тишина. Но потом школьники вскочили со своих мест и все одновременно заговорили.

— Мальчики, а ведь как дружно получилось у нас! — крикнул Масато.

Он вскочил босыми ногами на парту и окинул сверстников торжествующим взглядом. Шею его обвивал уж, при одном виде которого толстый Синдзо содрогался.

Приплясывая, Масато запел:

Стайка дружная гольцов Разогнала рыбаков...

'Карп — сильная и смелая рыба, идущая всегда против течения, преодолевая водопады и пороги. В Японии карп — символ храбрости и мужества. В национальный «праздник мальчиков», празднующийся ежегодно 5 мая, обычно у каждого японского дома, и семье которого имеются мальчики, на шестах вывешиваются бумажные и матерчатые изображения карпов.

Это послужило сигналом. С разных мест послышались возгласы:

— Ну и жарко стало Сове!

— Вылетел из класса, как пробка!

— Побежал жаловаться!

Сигеру выскочил на середину класса и заходил колесом, Синдзо, позабыв недавние обиды, потешно захрюкал поросенком, а Такао устроился на кафедре и, умело подражая классному наставнику, неторопливо загнусавил:

— Итак, господа, что есть хорошее и что есть плохое? Саа. . . Очень просто. Все, что вы считаете хорошим, и есть плохое, а все, что вы считаете плохим, есть хорошее. Понятно, господа? Повтори-к-а, Сигеру. Не знаешь? Нехорошо. А теперь скажите, что является неизменным и вечно постоянным? Синдзо! Не знаешь? Ай, как плохо! Неизменным является глупость. Уж кто-кто, а ты должен это твердо знать! Скажи отцу, чтобы зашел ко мне вечером. Я с ним поговорю. Кстати, пусть захватит с собой сверток с рисом... и свежей рыбки...

Мальчики хохотали, а маленький Такао еще усерднее выпячивал губы и крутил головой. Не смеялся только Хитоси. Исподлобья поглядывал он на веселящийся класс и тихо перешептывался с группой своих приятелей.

— Когда я затопал ногами, — сказал Масато, — мне показалось, что многие струсят и побоятся Совы. А вы будто сговорились все, молодцы!

— Топать-то топали, — неуверенно глядя на Дзиро, сказал Синдзо, — а теперь, наверно, нам достанется.

— А ты уж струсил? — рассмеялся Дзиро.

Он подошел к открытому окну и уселся на подоконник. Насмешливо поглядывая на толстяка, он добавил:

— Если и впредь так дружно будем действовать, то и пугаться некого будет. Кто струсил — пусть уходит! Мы того и товарищем считать не будем. Пожалуйста!

П

Дзиро гоповон кивнул на дверь. В классе раздались возгласы:

— Зачем нам трусить?

— Пусть отдадут учителя!

— Нечего бояться!

Из угла класса, где сидел Хитоси, мальчики услышали его голос:

— А я хоть и не струсил, но все равно ногами не топал. А вы хороши, нечего сказать, — выгнали классного наставника! Забыли про то, что непозволительно даже на тень учителя наступать. ..

Одетый в клетчатую рубашку ковбойку и бархатные коричневые штаны гольф, тонкий, высокий Хитоси встал из-за парты, небрежно засунув руки в карманы.

В классе стало тихо. Масато присвистнул и, растягивая слова, произнес:

— Вот ты какой!

Все головы повернулись к Хитоси. Тот опустил глаза и, ни на кого не глядя, угрюмо добавил:

— И впредь топать не буду. Порядочные школьники так не поступают. Не успеете вырасти, как пойдете по дорожке Сато.. .

Дзиро почувствовал, что кровь приливает к его лицу. Крепко ухватив руками край подоконника, на котором сидел, он нагнулся вперед словно для прыжка:

— А ты что же, Хитоси, по дорожке Совы хочешь пойти?

— А хотя бы и так! — покосившись в его сторону, ответил Хитоси. — Разве Гото преступник, как твой Сато?

И он с презрительной гримасой начал собирать свои книжки. Мальчики недоуменно глядели на Хитоси. Такой подлости они не ожидали даже от него.

Хитоси с родителями приехал в городок на Одзпгаве сравнительно недавно. Его отец, богач Тада Хисао, был владельцем крупного оружейного завода в районе Осака. После капитуляции Японии, когда американцы конфисковали ряд военных японских предприятий, Тада поселился с семьей в Одзи у своего брата-помешика. Недавно он уехал в Осака. Поговаривали, что он получил обратно свой завод от американцев и стал выполнять военные заказы. Хитоси нередко хвастался тем, что их семья скоро уедет из Одзи и ему не придется больше жить среди фабричной черни.