Чтение онлайн

«А что, если людям, проходящим под этими воротами, — подумал Такао, — напомнить об омамори против войны? ..» Он даже улыбнулся — так понравилась ему эта мысль. «Карпы», несомненно, одобрят ее.

Деловитый Такао измерил глазами высоту ворот. Лучше всех у них лазит юркий Масато, хотя и Лисичка-Си-геру от него не отстает.. . Но что же они напишут?

Он отошел в сторону от дороги и уселся под деревом, не сводя глаз с ворот.

«А что, если написать примерно так: «Японец! Лучший омамори против войны — твоя подпись под воззванием в защиту мира».

Наверху, на горе, ударили в колокол. Гулкий, протяжный звон неторопливо поплыл над городком, над маленькими деревушками, над залитыми водой квадратиками рисовых полей, в которых отражались облака.

* * *

Сделать все, чтобы спасти Сато-сенсея! Но что предпринять? Что они, школьники, должны и могут сделать? Прошла уже неделя, как Сато арестован, а что они предприняли, чтобы помочь своему любимому сенсею?

Эти мысли весь вечер теснились в голове у Масато.

Он долго и беспокойно ворочался в постели; засыпал, вновь просыпался и прислушивался к шелесту ветвей. Лишь под утро, убаюканный ритмично застучавшим по крыше дождем, Масато забылся тревожным сном.

Ему снилось, что, одетый полицейским, он беспрепят ственно входит в угрюмое здание тюрьмы, спускается по узкой каменной лестнице в холодную сырость подземелья и долго бродит в одиночестве по длинному, мрачному коридору. Он знает, что сейчас или никогда они, «карпы», должны спасти учителя. Но где его искать? Где Дзиро, Сигеру, где все мальчики? .

Масато проснулся, когда через окно в комнату только еще пробивался сумрачный рассвет. Дождь кончился, и з тишине было слышно, как за тонкими стенами падают капли с карниза крыши на кучи сухих, опавших листьев.

Потом Масато услышал хлопанье крыльев — во дворе завозились куры. Дребезжа на ухабах, по улице проехала арба. И, наконец, начало нового дня возвестил стук открываемых в домах деревянных ставней.

Бесшумно ходившая по комнате мать раздвинула двери, и перед Масато раскрылась давно знакомая картина — крошечный дворик, покрытый лужами, почерневший бамбуковый забор и крыша храма, выглядывавшая из-за верхушек кипарисов и сосен. А за храмом в голубоватосерой туманной дали едва вырисовывалась суровая, оголенная вершина Одзиямы.

Вместе с влажным утренним воздухом в комнату ворвались первые солнечные лучи. Сверкающими нитями они протянулись от самой вершины Одзиямы до блестящих, отсвечивающих золотом цыновок на полу.

В доме мать вставала раньше всех. Она бесшумно вышла во двор, задала курам корм, принесла вязанку хво-

роста и затопила очаг. Неслышно встал и отец. В комнате запахло табачным дымом, закашлялась сестра Осэки.

Постепенно стали подниматься и малыши.

Запрокинув руки за голову, Масато лежал с закрытыми глазами. Как же освободить учителя?

Мальчики вчера сговорились, что каждый подумает и предложит свой план.

Мысли и планы, самые противоречивые и несбыточные, роем заполнили его голову.

Недолго думая он остановился на одном.

«Начну сразу же действовать, — решил он. — Все разведаю, продумаю до мелочей. В школу я сегодня не пойду, а после занятий забегу к Дзиро».

— Масато, проспишь! — услышал он голос матери.

Разостлав на цыновках простыню, она складывала

в нее грязное белье, собираясь идти стирать на пруд.

Масато скорчил страдальческую мину. Голосом безнадежно больного он прошептал:

— Мама, мне очень плохо. .. Я не могу даже подняться. .

Обеспокоенная мать засуетилась вокруг сына. Она ощупала его лоб и щеки, приказала показать язык. В ре' зультате этого осмотра она убедилась, однако, что состояние здоровья сына не внушает особых опасений.

Увидев, что мать колеблется, Масато стал действовать решительно. Упавшим голосом он с трудом выговорил:

— Вчера я играл под лаковыми деревьями, и, наверно, на меня упали капли ядовитого сока.. Но ты не беспокойся, мама. Я полежу немного, а потом встану и пойду все-таки в школу.

Расчет оправдался. Встревоженная не на шутку мать сама стала уговаривать сына остаться дома.

Когда она ушла, из-за ширмы появилась Осэки. Она покачала головой, сошурив свои большие насмешливые глаза:

— Бедный мальчик! Значит, лаковые деревья? А может быть, ты соскучился по своим голубям? Кстати, я вспомнила, что брат моей подруги Офуми остался на второй год из-за этих голубей...

Масато предпочел отмолчаться, так как знал, что язык у сестры опаснее лакового дерева.

Осэки собиралась не спеша: контора лесопилки начинала работу с десяти утра.

«Хорошо было бы поскорее выпроводить ее из дома! Как бы это сделать? А ведь еще не так давно, — со вздохом подумал Масато, — эта задавака боялась моих кулаков. Жаль, что теперь другие времена».

Ему не терпелось подняться с постели и приступить к своим делам.

— Не опоздаешь на работу, Осэки? — спросил Масато.

— У меня еще много свободного времени, — лукаво усмехнулась Осэки. — А ты торопишься?

Масато сделал вид, что не слышал вопроса.

Стоя перед зеркалом, сестра не спеша, тщательно осматривала себя, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Судя по всему, она не торопилась уходить. Тогда Масато решил применить самое верное средство. Он устало поднялся с постели, выпил чашку воды и подошел к окну. Постояв возле него столько, сколько требовалось, чтобы не вызвать подозрений, он безразличным голосом произнес:

— Однако поздно сегодня Хейтаро пошел на работу.

Удар был верно рассчитан. Осэки быстро подбежала

к окну:

— Где гы видишь Хейтаро?

— Да вот, только что постоял у нашей калитки и завернул за угол...

Масато услышал за спиной усилившийся шорох кимоно. Когда он повернул голову, сестра уже надевала свои любимые сандалии с фиолетовыми плисовыми ремешками.

— Масато, — торопливо сказала она, — на кухне жарится рыба. Не забудь покормить девочек. Тебе оставлена чашка бобового творога. Да смотри, чтоб Маро не обижал моего котенка!

Как только она вышла из дома, Масато вздохнул с облегчением, быстро оделся и вышел во двор.

Еще не успокоившийся ветер встряхивал ветви деревьев и обдавал Масато с ног до головы холодными капельками воды. Во дворе вместе с курами и голубями озабоченно копошились на земле около еще не просохших луж его маленькие сестренки.