Чтение онлайн

– На самом деле это даже хорошо, что ты убил Толина, - неожиданно сказал Ругон, - из Пауса вышли одиннадцать монахов и вернуться должны одиннадцать. А так вместе с владыкой нас было бы двенадцать.

После боя я был сильно возбужден и поэтому долго не мог заснуть. От долгой дороги гудели ноги и саднили плечи, натертые лямками походной сумки. Несмотря на то, что большую часть снаряжения мы доверили нести слугам, нам и самим пришлось нагрузить полные котомки. В степи не купишь ни еду, ни воду, поэтому запас лишним не будет. Конечно, на карте Ругона обозначены ручьи и колодцы, но караванщики составляли ее несколько лет назад, а за это время многое могло измениться. В этих краях всегда было много живности, и отряд мог бы прямо на ходу настрелять дичи, но для охоты нужно время, а мы торопились поскорее дойти до лагеря, в котором удерживали владыку. Никто из нас не знал, сможет ли присланное ханом разрешение на проход защитить отряд от нападения кочевников. Уж больно велика степь и много в ней разных племен.

Ругон сдержал слово - он больше не стал никого подгонять в пути. Теперь отряд не бежал, а медленно брел среди холмов. Идти с такой скоростью было не трудно. Если в первый день похода, остановившись на привале, мы падали прямо там, где стояли, то сейчас у нас еще оставались силы для того, чтобы тщательно выбрать место для ночлега. Видимо Ругон опасался неожиданного нападения, поэтому старался поберечь людей. Чем дальше отряд забирался в степь, тем беспокойнее он становился. Старик уходил далеко вперед, изучая и прокладывая дорогу. Он даже не возвращался ночевать в лагерь и укладывался там, где его застигала ночь. Мы с оруженосцами всюду следовали за ним. Скоро наши спутники привыкли к тому, что мы ночуем отдельно от всех. Ни я ни Ругон не чувствовали себя оторванными от каравана, потому что многие дворяне, соскучившись по обществу старика приходили к нашему одинокому костру и часто оставались с нами до рассвета.

Днем нам было не до тренировок, а вот вечерами Ругон с удовольствием обучал меня искусству владения мечом. Он был приятно удивлен нашим первым уроком. Из десяти атак я пропустил всего пять. Наверно старик бился со мной не в полную силу, но вида не подавал. Не могу сказать, что я сильно возгордился, когда услышал неожиданную похвалу, но такого результата я сам не ожидал. Признаться, я думал, что вообще не смогу парировать ни одного удара. Не знаю, может быть Ругон втихаря посмеивался надо мной, а может быть действительно время, проведенное на ратной поляне с дядькой Полуном, не прошло для меня даром.

Первый раз со степняками мы столкнулись на пятый день похода. На наше счастье промчавшийся вдалеке небольшой отряд был слишком занят своими делами, поэтому не заметил нас. Чтобы наверняка удостовериться в том, что опасность миновала, Ругон приказал сделать короткую остановку. Ощетинившийся мечами и кинжалами отряд замер в небольшой ложбине, зажатой с двух сторон невысокими холмами. Время шло, а на нас никто не нападал. Наблюдатели показывали, что все спокойно.

– Не лучше ли нам подняться на холм, - спросил один из воинов, - если варвары нападут хорошо бы нам оказаться повыше.

– Будем надеяться, что нас и вправду не заметили, - ответил Ругон.

В этих краях источники воды были наперечет, и каждый путешественник отлично знал, где можно напиться и наполнить походную флягу, поэтому ничего удивительного не было в том, что в следующий раз мы столкнулись с кочевниками возле колодца.

Выбравшись из широкой балки, мы оказались на открытом месте. В отдалении паслись две стреноженные лошади, а совсем рядом стоял небольшой шатер. Кочевники всегда брали с собой несколько длинных шестов, которые можно было установить в любой момент. Если натянуть на них сверху шкуры, то получался надежный дом, в котором можно было переждать непогоду. Именно на такое сооружение мы и наткнулись. Завидев нас, закричала и кинулась прочь какая-то женщина, следом за ней бросились двое детей - девочка лет десяти и мальчишка лет восьми. Они спешили отбежать, как можно дальше и затеряться в высокой траве. Как бы мы не относились к степнякам, но для них мы тоже были врагами. Сейчас находясь на своей земле, они и представить себе не могли, что могут столкнуться нос к носу с жителями долины. Похоже, мы встретились с обычной семьей, путешествующей по своим делам. Мужчина храбро бросился нам навстречу. На нем был старый засаленный халат, кожаные штаны и видавшие виды сапоги. Ни шлема, ни доспехов на чужеземце не было, но он успел выхватить и выставить перед собой тяжелую саблю.

Несколько человек взялись за мечи, но Ругон предостерегающе поднял руку.

– Не троньте его, - сказал он, - одного убьем - целое племя кинется за нами в погоню.

– Если оставить его в живых, то он своих родичей наведет на наш след, - возразил Брагон.

Старик кивнул соглашаясь.

– Все равно не хочу его кровью руки марать, - сказал он, - с ним жена, дети. Тогда уж надо всех убивать.

Дворяне угрюмо молчали. Я со страхом переводил взгляд с одного на другого. Умом я понимал, что Брагон прав, и мы не можем оставлять свидетеля в живых, но все равно у меня в голове не укладывалось, как можно убить ни в чем не повинного человека. Да и не воин оказался перед нами - это сразу было видно. Словно понимая, что сейчас решается его судьба, кочевник стоял не шевелясь, только его рука дрожала от напряжения и поэтому лезвие сабли слегка покачивалось из стороны в сторону.

Мне на глаза попался оруженосец, который держал в руках присланный ханом значок - разрешение на проход через эти земли. Недолго думая я отобрал у него короткое древко и сунул его под нос перепуганному степняку. Кочевник отшатнулся, но не побежал, а только отступил в сторону своего неказистого дома.

– Смотри, - сказал я и еще раз взмахнул значком.

Неожиданно степняк понял, что я ему показываю. Уж не знаю, как он сумел определить, что за символ перед ним - может быть разобрал скрытый от нашего понимания орнамент, но внезапно чужак затрясся, словно в лихорадке, судорожным движением засунул саблю за пояс, ножен у него не было, и склонился перед нами до самой земли.

В отряде нашелся человек, который понимал язык степи. Он расспросил кочевника и узнал от него много интересного. Оказалось, что племена были предупреждены о нашем походе. Местные семьи не собирались ссориться с молодым великим ханом и обещали пропустить нас, но здесь на севере они издревле поддерживали верховную власть, а вот дальше к югу начинались земли воинственных кланов, которые могли и напасть. Если верить чужаку получалось, что еще несколько дней мы могли идти вперед без опаски, а дальше нужно было держать ухо в остро.

Вскоре мы простились с незнакомцем и отправились дальше. Местность начинала меняться. Через какое-то время пологие холмы, которые защищали нас ночами от ветра, а днем от посторонних глаз остались позади. Впереди лежала ровная, как щит степь.

– Хорошо ты придумал с флагом, - сказал мне Ругон, - не хотел я убивать этого дурня. Если бы он саблю не опустил, наши бы его точно прирезали.

– Я не хотел его смерти.

– Не боишься оставлять за спиной свидетеля, - неожиданно спросил старик, - а то вдруг он сейчас помчится к своим и приведет за собой целый отряд?

– А ты?

– Боюсь, - честно признался Ругон.

Несмотря на страхи старого воина ничего плохого с нами не случилось. Случайный знакомый не пустил по нашему следу кровожадных соплеменников, а рыскающие по округе отряды кочевников обошли караван стороной. Вполне возможно причиной стало то, что мы шли через малонаселенные земли и по ночам не зажигали костров. Правда, люди сидели без огня не по своей воле. Впервые мы столкнулись с тем, что не можем приготовить горячую пищу два дня назад. Вокруг не росло ни деревьев, ни кустов, поэтому взять дрова было просто неоткуда. На привалах приходилось есть сухари и вяленое мясо, и пить сырую воду. Вино у нас закончилось на третий день пути. Теперь даже носильщики шли налегке. Запасы, которые мы захватили с собой из Пауса подошли к концу. На наше счастье через две недели похода мы, наконец, вышли к обжитым местам.

Великий хан, как и его отец, был кочевником. Он не любил долго засиживаться на одном месте и в ожидании каравана уже начинал терять терпение. Молодому воину опротивел походный лагерь, его манили бескрайние просторы. К тому же для того, чтобы держать народ в узде правителю приходилось хотя бы раз в год объезжать свои владения, а из-за нас он терял драгоценное время. На самом деле власть хана была не так безгранична, как утверждали его советники. Большинство племен добровольно признавало главенство самого сильного клана, правда и с некоторыми оговорками, но были и те, кто, не считаясь с древними традициями жил своей головой. Вооруженные мятежи случались редко, зато случаев неповиновения было хоть отбавляй. Сила орды была не в безоговорочном подчинении единому вождю, а в общности интересов племен. Всем, кто жил на огромных просторах степей хотелось иметь много серебра, красивых женщин, сильных рабов и дорогого оружия. Оставляя за собой право, жить собственным укладом, ханы готовы были объединиться ради великого дела. Значение имела только богатая добыча, а кого придется ограбить для того, чтобы ее получить им было все равно. От набегов страдало не только наше королевство. Любое ослабевшее или наоборот неожиданно разбогатевшее племя могло подвергнуться нападению. Именно поэтому кочевники старались большую часть жизни проводить в пути, чтобы не стать легкой добычей жадных соседей. В степи не было ни постоянного мира, ни вечной войны.