Чтение онлайн

Альбом был закончен. Копии были отправлены на лейбл и друзьям. Максу эта музыка действительно нравилась. Что-то такое ему хотелось творить всегда. Настало время подходить к завершению.

— Мне категорически не нравится, что он здесь, — сказал Макс Герману, когда Дани не было рядом. — Он, конечно, оказался полезен в плане альбома, но может помешать нашему уходу, или увязаться за нами.

— Как ты собираешься это осуществить? — спросил Герман.

— Сам ещё не знаю, но мне кажется, что время скоро придёт.

Всю ночь они провели вдвоем в подвале, посреди пламени свечей и загадочных рисунков. Макс складывал в центр круга убитых крыс. Он знал, что это никак не связано с ритуалами, просто хотелось немного развлечься. Их кровь стекала по бетонным морщинам пола, образуя таинственные знаки. Герман скептически относился к подобным жертвоприношениям.

Все уже привыкли к воронам, пока не появился тот, чьи глаза горели бездной. Он был крупнее всех остальных птиц, сильнее и злее. Просто свечи в подвале вдруг вспыхнули в один миг синим пламенем, окатив помещение градом искр. Он появился в центре пентаграммы, важно озираясь по сторонам. Макс и Герман не боялись, потому что больше не могли испытывать страх. Их образ жизни убивает в людях всё живое. Эта птица была чем-то таким же естественным, как торчащий из стены гвоздь.

Ворон говорил что-то про отсрочку, о том, что в обмен на душу может вернуть вдохновение. Слова слышались за мерным клёкотом его голоса, словно они сами играли в мозгу неведомой зловещей песней. Он говорил о том, что можно продлить волну успеха. Увидеть славу, которая не снилась даже богам. Герман колебался несколько секунд, но ответил отказом. Никто, наверное, никто из сил Ада так и не поймёт, что этот дар являет собой скорее проклятие, чем благодать. Это то, чем уже никто из живых никогда не прельстится, чтобы окончательно не потерять себя. Макс выстрелил в него, но промахнулся. Птица смеялась клокочущим смехом. Герман протянул ему ту самую пулю, что нашёл в дупле мёртвого дерева. Макс выстрелил второй раз, пронзая вороний глаз зарядом серебра. Это стало днём, когда убили смерть. Кровь хлынула на каменный пол. Её было неожиданно много. Она залила всё пространство, просачиваясь в щели в полу. Лужа красной жидкости разлилась по всему подвалу. Везде стоял отвратительный запах смерти.

Макс с Германом даже не переглянулись, воспринимая всё случившееся, как совершенно нормальное явление. Словно каждый раз сам Дьявол заходит на огонёк. Только он всё равно потерпел бы поражение, потому что у них от рождения не было души.

— Помнишь, как мы с тобой познакомились? — сказал вдруг Макс, когда они сидели на крыльце, провожая закат.

Это был первый раз за несколько дней, когда они рискнули выйти за пределы дома. Они успели, как призраки, прирасти к этому проклятому месту.

— Мы были такими детьми тогда, — кивнул Герман.

— Нет, мне кажется, мы были гораздо мудрее, чем теперь. Тогда у нас всё было впереди, а теперь про нас можно сказать, что у нас всё было… Мы видели цели, мы шли вперёд. Мы умели мечтать и видеть мир не таким. В той жизни было волшебство, здесь же осталась только тьма и её чёрные крылья. Мы вернулись в небытие.

Герман ничего не ответил, ему самому было горько осознавать нынешнюю действительность, но ничего, скоро всё кончится.

Дани не мешал ничему, он просто грустно смотрел на Макса и Германа, что скользили по дому подобно двум теням. Он был рад, что они оба рядом с ним, но ему совершенно не хотелось отпускать их. Обстановка в доме становилась всё более невыносимой. Он бы с удовольствием сейчас нюхнул кокса, но только где достать его в этой глуши? Ему было больно смотреть на своих друзей, но, в то же время, хотелось вынести как можно больше из общения с ними.

— Там мы сможем быть собой, — говорил Макс перед сном. Было похоже, что он просто бредил. — Там у всех вино вместо крови, там красное небо и белый пепел, а женщины красивы как мёртвые статуи. Там можно брать кайф из воздуха или речной воды. Это страна безумцев и творцов. Там к нам снова вернётся вдохновение.

Дани засыпал под его мерное бормотание, надеясь, что этот мир придёт к нему во сне. Ему казалось, что он может видеть и ощущать эту диковинную страну, что способна раствориться в его крови. Именно сейчас он был готов умереть от счастья, ступая в полубреду по залитым тёплым светом улицам, вдыхая запах маков. А под ногами в горах пепла и праха хрустели битые бутылки и обломки костей. Именно в этом мире он ощущал себя своим. Дани казалось, что они никогда не ещё не были так близки с Германом и Максом, что он по-настоящему любит их.

Когда он проснулся, комната была пуста. Кровавый закатный свет пробивался в окно. Гнетущая тишина висела в воздухе. На улице скрипнула калитка. Прямо босиком Дани выбежал во двор. Макс с Германом стояли возле машины. Они взяли с собой только ружьё и гитару.

— Постойте! Куда вы?! — закричал Дани, размахивая руками.

— Туда, откуда нет возврата, — ответил Макс.

— Я хочу с вами! Я подумал, тут действительно нечего делать, — воскликнул Дани, с трудом веря в свои слова.

— Извини, — ответил Герман. — Но твоё место здесь, среди людей.

— Пообещай мне, что станешь великим, — Макс положил ему руку на плечо.

Она втроём обнялись, затем Макс и Германом, не оборачиваясь, зашагали к машине, оставив Дани стоять столбом посреди двора.

— Постойте! Куда же вы?! — закричал Дани, захлёбываясь бессильной яростью.

— Кстати, с Хеллоуином тебя, — бросил Герман, заводя мотор. — Съезди в Н.О., оторвись как следует.

Машина тронулась, постепенно исчезая в лучах заката. Впервые в жизни Дани хотелось разрыдаться, но слёзы не шли. Он просто сел на землю и с размаху ударил по ней кулаком.

— Вот и всё, — сказал он сам себе.

Макс догадывался, что с Кэт что-то не так. Это было витало в воздухе. Последи цветного и ярого мира она напоминала чёрно-белую тень. Внешне всё оставалось прежним. Их отношения так и оставались прекрасной идиллией посреди калифорнийского рая. Макс проклинал свой дар, видеть больше чем нужно. Он знал, что дело пахнет бедой, не мог понять её причину. Он продолжал копаться в отношениях, понимая, что заблуждается и ждёт подвоха совсем не там.

— Макс, я знаю, что тебя это не обрадует, но я беременна, — сказала Кэт, сжимая в руках тест.

Макс посмотрел на неё будто впервые увидел. Достал сигарету из пачки и закурил. Его руки заметно дрожали.

— Знаешь, лет пять назад. У нас с моей бывшей возникла подобная проблема. Я был слишком циничным и хладнокровно послал её на аборт. Я смотрю на тебя и понимаю, что не смогу сделать то же самое с тобой. Мы все должны быть в ответе за свои поступки. Мы взрослые люди.

Кэт расплакалась.

— Я не знаю, что делать, это меня пугает, — сказала она.

— Меня тоже. Но я уверен, что мы справимся.

— Я тоже думала о том, чтобы избавиться от этого. Но я не могу. Это же часть тебя.

— Мне нужно выпить.

— Сейчас пять утра.

— У меня где-то завалялась бутылка рома.

Макс был пьян в стельку уже через полчаса.

— Заебись, у нас будет сын, — говорил он, заплетающимся языком.

— А если будет дочь? — спросила Кэт.

— Ничего. Блин, никогда не хотел детей, но мне скоро тридцать и пора что-то менять. Чёрт, я буду лучшим отцом на свете, и никогда уже точно не буду бухать.