Чтение онлайн

Я с подозрением посмотрела на него, когда он направился к сундуку, где лежала остальная его одежда, и натянул через голову развевающуюся свободную тунику. Я мысленно отчитала себя за жар, бросившийся мне в лицо, когда стояла, все еще прижавшись спиной к стене, наблюдая, как вздрагивают мышцы спины и плеч Беллами, когда он натягивал тонкую рубашку, а затем небрежно забирался в свой гамак.

В глубине души я была рада, что одеяло и теплый уголок остались, но не хотела, чтобы Беллами думал, что я хочу быть здесь. Я медленно села, прислонившись спиной к деревянной стене позади меня, и закрыла глаза, плотнее закутываясь в одеяло. Моя мокрая одежда причиняла неудобство, и мне ужасно хотелось снять ее, но я просто не могла заставить себя сделать это, когда Беллами был всего в нескольких футах от меня.

И именно тогда осознание пришло ко мне и осело, как мокрая одежда на коже. Я действительно оказалась здесь в ловушке. На корабле в буквальном смысле 18-го века, без малейшего понятия, как вернуться. Майло пропал, и родители, наверное, гадают, что со мной случилось. Друзья тоже оказались в ловушке. И все из-за меня. И слова Корделии всплыли у меня в голове, пока я боролась с нежеланным, постыдным желанием, которое, как я чувствовала, росло во мне к мужчине, спящему в другом конце комнаты.

«Ты такая же бездушная, как и я.»

Последнее, что я услышала, был слабый намек на храп из гамака Беллами. Именно тогда я, наконец, позволила себе роскошь поспать.

14. В ближайшее время

Майло

Я часами осматривал остров, постепенно принимая суровую правду о том, что мои друзья, похоже, оказались не там, где я. Но я должен был их найти. Я должен был найти Катрину.

С усталой душой и ноющим телом, словно повинуясь инстинкту, я побрел домой. Ноги сами понесли меня через деревню, где я вырос, зная каждый мой шаг так, словно я делал его вчера. Я гадал, что меня ждет, если я наберусь смелости и увижу дом своего детства. Бурление в животе успокоило мои лихорадочные мысли.

Избегая любопытных взглядов, я низко опустил голову под капюшон плаща, скрывая большую часть лица. Если бы это был тот год, о котором я подозревал, я не мог рисковать тем, что люди узнают лицо мужчины, который должен был быть мальчиком. И уж точно я не мог привлечь внимания отца или кого-либо еще, кто мог бы знать нас тогда.

В каждом уголке несостоявшейся колонии росли дикие пальмы, которые торчали из песка и возвышались над маленькими деревянными домиками, расположенными вдоль острова. Такие магазины, как «Фишерс лендз», «Парусник» и «Таверна», привносили в это место некоторое ощущение порядка. В остальном это было беззаконное место, с многочисленными тавернами и борделями. Болезни были столь же распространены, как и разврат.

Болезни, подобные той, от которой внезапно умерла моя мать. Тогда я понял, что Нассау — не то место, которое я хотел бы назвать своим домом. Мне было неприятно признавать, что я даже гражданин этого города. Этот город был всем, что я знал о доме за пределами моего родного Портсмута, Англия. И когда король предложил отцу стипендию на обустройство и поддержание торговых путей в месте, которое правительство отказывалось трогать, я понял, что от этого никуда не деться. Только когда я стал достаточно взрослым.

И все же, когда эти горькие воспоминания вторглись в разум, я обрел странное умиротворение, вернувшись во времена своей юности. Я слегка улыбнулся при мысли о том, что, возможно, увижу здесь отца. Просто чтобы мельком увидеть перед его безвременной кончиной…

И вот тогда я увидел в гавани нечто, заставившее меня содрогнуться. В порту стояло на якоре гордое и царственное судно ее величества «Царственное Милосердие». Корабль Королевского военно-морского флота, который я узнал, даже не пытаясь разглядеть. Я вспомнил, как это судно заходило в порт в один совершенно особенный день.

Я остановился в ближайшей таверне под названием «Соленый ворон». Она стояла на окраине города, и ее часто посещали пираты, приезжие чиновники и местные жители. Я достаточно хорошо знал ее владельца, старика Кодфейса. Поскольку его таверна была расположена ближе всего к порту, он обладал монополией на свежие портовые сплетни.

— Я выпью стаканчик, — произнес я и увидел, как иссохший мужчина пододвинул мне кружку, до краев наполненную дешевым пивом. Он был даже не так уж стар. Но его кожа давным-давно обгорела на солнце. — Как долго этот корабль стоит там в доке?

— Только вчера вечером пришел. — Кодфейс вытер лицо тыльной стороной ладони. — Что-то насчет прекращения финансирования или что-то в этом роде. Какой-то парень, который ходит вокруг, предлагает пиратам помилование, если они будут настолько глупы, что откажутся от всего этого. Уверен, ничего, кроме того, что этот чертов король, как обычно, пытается надуть нас.

— Хм. Бенджамин Гастингс, — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало как вопрос, и сделал глоток из своей чашки. Но мне не нужно было спрашивать. Я точно знал, кто здесь и зачем. Он помог основать эту республику, а теперь повернулся спиной к тем же пиратам, которые помогли ему ее построить. — Он снова за свое, да? Может, Дейвену удастся удержать его еще немного. Пока нас не начали вешать на улицах. — Мой отец был одним из немногих оставшихся здесь связных, готовых вести переговоры как с пиратами, так и с каперами. Он был одним из первых, кто доложил о положении дел, когда правительство нанесло визит.

— Да, это настоящий бардак, — кашлянул Кодфейс. — А теперь плати.

Я порылся в кармане и бросил монету на его раскрытую ладонь.

— Ты ужасно похож на Дейвена, — сказал он со странной улыбкой. — Вы родственник, приехал сюда по делам?

— Что-то в этом роде. — Я едва ли осознавал, что говорю. Я был слишком занят, обдумывая безрассудную идею, возникшую у меня в голове. Если Гастингс был здесь, это означало, что Вальдес не отставал. Я прекрасно помнил эту неделю. Отец начал работать с Вальдесом из-за постоянно растущих угроз короля отменить стипендии для торговцев, поскольку положение в Нассау ухудшалось, и сделки там становились все менее и менее прибыльными. И Вальдес прибыл сюда для заключения своей следующей торговой сделки. Но я знал, чем это закончится.

И тогда я подумал об этом.

А что, если…?

Что, если я мог изменить судьбу отца? Четки в кармане внезапно потяжелели, и я потянулся, чтобы обхватить их пальцами. Мне был дан этот момент — этот шанс оказаться здесь, в 1720 году, в ту самую неделю, когда моего отца надули. Это произойдет послезавтра. Что, если я смогу предотвратить все это?

Я должен был найти его. Я с трудом подавлял желание вскочить и побежать домой. Но я должен был. Чтобы сохранить в тайне личность таинственного человека под капюшоном, у меня не было другого выбора, кроме как прокрасться в дом моего детства.

Когда прокрался внутрь, все было таким, каким я его запомнил. Запах свежевыдубленной кожи и хрустящего пергамента с картами смешивался с запахом рома и пыли. Крыша была все еще залатана, так как неделю назад отец отремонтировал ее после урагана.

Я обвел взглядом комнату. Она была маленькой, но это было все, что мне было нужно, когда я был мальчиком. Я все равно никогда в ней не бывал. Как и сейчас. В тот момент здесь не было и следа меня, более молодого. Но я знал, что он недалеко. Если я не плавал с отцом под парусом или не ремонтировал корабль, то исследовал остров и составлял свои собственные секретные карты. Однако я гадал, не нарушило ли мое нынешнее присутствие здесь каким-то образом мое существование в прошлом.